Новая история

15 >

погремушку с бубенчиками и стал подкидывать его на ладони, приговаривая:
   - Дилинь-дилинь, бубенчики!  Носи  их  на  колпачке,  человечек!  Шутам
всегда хорошо живется.
   И Уленшпигель смеялся.



8

   Клаас поймал большого лосося, и в воскресенье Клаас, Сооткин, Катлина и
маленький Уленшпигель его съели, но только Катлина ела, как птичка.
   - Кума, - сказал ей Клаас, - разве воздух Фландрии стал до  того  густ,
что тебе достаточно им подышать - и ты уже сыта, точно мяса  наелась?  Вот
бы всем так! Дождь заменял бы похлебку, град - бобы, снег превратился бы в
дивное жаркое, и усталые путники замаривали бы им червячка.
   Катлина кивнула головой, но в ответ не проронила ни слова.
   - Ах ты, бедная кума! - сказал Клаас. - Что ты так закручинилась?
   Тут Катлина заговорила, но голос ее звучал глухо:
   - Лукавый! - сказала она. - Темная ложится ночь...  Чую:  он  близко...
клекчет орлом... Вся дрожа, молюсь пречистой деве -  напрасно...  Нет  для
него ни стен, ни оград, ни окон, ни дверей. Всюду проникает, как дух...  Я
сплю на чердаке...  Вот  заскрипела  лестница,  вот  он  уже  подле  меня.
Обхватил крепкими холодными, как мрамор, руками...  Льдяный  лик,  поцелуи
влажные, как снег... Пол колышется, словно челн в бурном море.
   - Ходи каждый день в церковь, - молвил Клаас, -  и  господь  наш  Иисус
Христос отгонит от тебя духа из преисподней.
   - А до чего ж он красив! - сказала Катлина.



9

   Уленшпигеля отняли от груди, и он рос, как тополек.
   Клаас уже не так часто целовал сына - чтоб не  избаловать  малыша,  он,
любя его, напускал на себя строгость.
   Если Уленшпигель, придя домой, жаловался, что его избили,  Клаас  давал
ему еще колотушку  за  то,  что  он  не  отколотил  других,  и  при  таком
воспитании Уленшпигель стал настоящим львенком.
   Если отца не было дома, Уленшпигель просил у матери лиар на игру.
   - Что еще за игра? - ворчала Сооткин. - Сиди дома да вяжи вязанки.
   Видя, что дело его не выгорело, Уленшпигель поднимал крик на весь  дом,

Следующая

15 >