Шарль де Костер. Легенда об Уленшпигеле -
20 >
богомольцев. К ним с великим шумом подстраивались новые толпы, появлявшиеся откуда-то со стороны, тоже в шлемах и с посохами. Ряд за рядом проходя мимо часовни, они подставляли под благословение свои посохи, брали у прислужников каждый по свече и уплачивали за это полфлорина отшельнику. Шествие это так растянулось, что у передних свечи уже догорали, меж тем как у задних только-только еще разгорались. Перед изумленным взором Клааса, Уленшпигеля и осла мелькало великое множество самых разнообразных животов - широких, высоких, продолговатых, остроконечных, горделивых, подтянутых или же дряблых, свисавших на естественные свои подпорки. И на всех богомольцах высились шлемы. Тут были шлемы троянские, похожие на фригийские колпаки или же увенчанные султанами из рыжего конского волоса. На некоторых красовались шлемы с распростертыми крыльями, хотя, глядя на этих мордастых пузанов, трудно было представить себе их парящими в воздухе. На иных торчали шишом шишаки. Большинство, однако, надело старые ржавые шлемы, времен Гамбриниуса [Гамбриниус (иначе Гамбринус) - легендарный король Фландрии и изобретатель пива] - этот король фландрский и король пивной жил за девятьсот лет до Рождества Христова и на случай попойки, чтобы не оказаться безоружным, всегда носил на голове кружку. Внезапно заныли, забили, запели, загудели, задудели, зазвонили, загремели колокола, волынки, свирели, барабаны и железки. Этот содом послужил богомольцам знаком, по которому они, семерка супротив семерки, давай смазывать друг друга свечками по лицу. Вследствие этого на всех напал великий чох. Потом загуляли посохи. А там - кто во что горазд: один лягается, другой бодается, третий пинается. Вон тот ринулся в бой на бараний манер - головой вперед, надвинув шлем по самые плечи, и сослепу наткнулся на семерку рассвирепевших богомольцев, а уж те за себя постояли. Плаксы и трусы ревели от боли, но в то время как они все еще хныкали и