Шарль де Костер. Легенда об Уленшпигеле -
24 >
сердобольного архиепископа, иных обезглавили, иных повесили, иных сослали в изгнание. Клаасу попадались на дороге изгнанники, бежавшие из тихой льежской долины, а неподалеку от города он увидел на деревьях трупы людей, повешенных за то, что им хотелось есть. И он плакал над ними.Клаас привез домой от брата Иоста полный мешок денег да красивую кружку английского олова, и теперь в его доме и в праздники и в будни пир шел горой, ибо мясо и бобы у него не переводились. Клаас частенько наливал в большую оловянную кружку dobbelkuyt'а и осушал ее до капельки. Уленшпигель ел за троих и копался в блюдах, как воробей в куче зерна. - Того и гляди, солонку съест, - заметил однажды Клаас. - Если солонки сделаны, как у нас, из хлебной корки, то время от времени их надо съедать, иначе в них черви заведутся, - отвечал Уленшпигель. - Зачем ты вытираешь жирные руки о штаны? - спросила Сооткин. - Чтобы штаны не промокали, - отвечал Уленшпигель. Тут Клаас как следует хлебнул из кружки. - Отчего это у тебя здоровенная кружища, а у меня махонький стаканчик? - спросил Уленшпигель. - Оттого что я твой отец и набольший в доме, - отвечал Клаас. - Ты пьешь уже сорок лет, а я всего только девять, - возразил Уленшпигель, - твое время прошло, мое начинается, значит, мне полагается кружка, а тебе стаканчик. - Сынок, - сказал Клаас, - кто захочет влить в бочонок Целую бочку, тот прольет пиво в канаву. - А ты будь умней и лей свой бочонок в мою бочку - я ведь побольше твоей кружки, - отрезал Уленшпигель. Клаас пришел в восторг и позволил ему выпить целую кружку. Так Уленшпигель научился балагурить за угощение. Сооткин носила под поясом наглядное доказательство того, что ей скоро вновь предстоит сделаться матерью. Катлина тоже была беременна и от страха никуда не выходила из дому. Сооткин пошла ее навестить.