Шарль де Костер. Легенда об Уленшпигеле -
9 >
В Дамме отца Уленшпигеля Клааса все звали kooldraeger'ом, то есть угольщиком. Волосы у него были черные, глаза - блестящие, кожа - под цвет его товара, за исключением воскресных и праздничных дней, когда мыла у него в лачуге полагалось не жалеть. Это был приземистый, плечистый здоровяк с веселыми глазами. Когда, на склоне дня и с наступлением вечера, он отправлялся по Брюггской дороге в таверну промыть пивцом свою черную от угольной пыли глотку, женщины, на порогах домов дышавшие свежим воздухом, приветствовали его: - Добрый вечер, угольщик! Светлого тебе пива! - Добрый вечер! Неутомимого вам супруга! - отзывался Клаас. Девушки, гурьбой возвращавшиеся с поля, загораживали ему дорогу и говорили: - Что дашь за пропуск? Алую ленту, золотые сережки, бархатные сапожки или флорины в копилку? Клаас обнимал какую-нибудь из них, целовал - иногда в свежую щечку, иногда в шейку, в зависимости от того, что было ближе к его губам, - а потом говорил: - Остальное, душеньки, дополучите со своих возлюбленных. И девушки с хохотом убегали. Дети узнавали Клааса по его громкому голосу и топоту сапог. Они бросались к нему с криком: - Добрый вечер, угольщик! - Храни вас господь, ангелочки! - говорил Клаас. - Только не подходите ко мне близко, иначе я вас в арапчат превращу. Но малыши - народ смелый: они все-таки подходили; тогда Клаас хватал одного из них за курточку и проводил своей черной пятерней по его румяной мордашке, а затем, к великой радости остальных, отпускал и сам при этом заливался хохотом. Сооткин, супружница Клааса, была женщина хорошая: вставала вместе с солнышком и трудилась, как муравей. Свой участок они обрабатывали вдвоем с Клаасом, оба впрягались в плуг, точно волы. Нелегко им было тащить плуг, но еще тяжелее - борону, когда деревянные зубья этого земледельческого орудия разрыхляли сухую землю. И все же работали они весело, с песней на устах.