Морис Дрюон. Французская волчица -
24 >
стены, и коннетабль рухнул на пол. Трое мужчин пришли мимо двери огромной трапезной, где чадили факелы; там находился весь гарнизон, спавший глубоким сном. Навалившись на столы, раскинувшись на скамьях, растянувшись прямо на полу, храпели лучники, раскрыв рты и застыв в нелепых позах, - казалось, некий волшебник погрузил их в вековой сон. То же зрелище открылось им в кухне, освещенной слабым светом дотлевших под огромными котлами углей, в кухне, где стоял тяжелый запах горелого сала. Маркитанты также приложились к аквитанскому вину, к которому брадобрей Огл подмешал зелье, и теперь валялись пузом кверху; широко раскинув руки, кто под кухонным столом, кто около ящика для хлеба, кто между кувшинами. Казалось, тут было лишь одно живое существо - кот; обожравшийся сырого мяса, бродил он по столам, осторожно переставляя лапки. - Сюда, милорд, - сказал помощник коменданта, указывая узнику на чулан, служивший отхожим местом, куда обычно сливали помои. В этом чулане было пробито слуховое окошко, через которое мог пролезть человек, - единственное отверстие на этой стороне крепости. Огл принес веревочную лестницу, которую он припрятал в сундуке, и пододвинул табуретку. Лестницу привязали к оконной раме; Элспей полез первым, за ним Роджер Мортимер и, наконец, брадобрей. Вскоре все трое, уцепившись за лестницу, заскользили вдоль стены в тридцати футах от тускло поблескивавшей в крепостном рву воды. Луна еще не взошла. "Дядя и в самом доле не смог бы бежать с нами", - подумал Мортимер. Вдруг рядом с ним зашевелилось что-то черное и послышался шорох перьев. Это был устроившийся на ночь в бойнице огромный ворон, сон которого потревожили беглецы. Мортимер машинально протянул руку и, пошарив в теплых перьях, нащупал птичью шею. Ворон издал протяжный страдальческий крик, похожий на крик человека; беглец изо всех сил сжал кисть и, повернув руку, почувствовал, наконец, как под его пальцами хрустнули позвонки. Дохлая птица с громким всплеском упала в воду.