Морис Дрюон. Французская волчица -
66 >
рыцарей и тридцать тысяч пехотинцев и решили назначить следующую оплату: каждому барону по двадцать су в день, каждому рыцарю - десять; семь су и десять денье оруженосцам, два су - пехотинцам. А папа Иоанн пытается сократить мою армию до четырех тысяч рыцарей и пятнадцати тысяч пехотинцев; правда, он посулил мне двенадцать вооруженных галер. Он дал нам право на взимание десятины, но оспаривает сумму в миллион двести тысяч ливров в год за пять лет похода, которую мы у него запросили, и не желает предоставить четыреста тысяч ливров, необходимые королю Франции на побочные расходы... Из которых триста тысяч ливров уже обещаны любезному дядюшке Карлу Валуа, подумал про себя Робер Артуа. За эту плату можно командовать крестовым походом! Но мне-то к чему спорить, ведь я тоже получу свою долю!" - О! Я не хочу сказать ничего дурного о папе, - воскликнул Валуа, - но если бы вместо моего покойного племянника Филиппа на последнем конклаве в Лионе был я, я сумел бы добиться избрания такого кардинала, который лучше понимал бы интересы христианства и не был бы так прижимист! - Особенно с тех пор, как мы в мае этого года вздернули на монфоконской виселице его племянника, - заметил Робер Артуа. Мортимер повернулся в кресле и удивленно посмотрел на Робера Артуа. - Племянника папы? Какого племянника? - Как, кузен, разве вы не знаете? - отозвался Робер Артуа и, воспользовавшись случаем, встал, он не мог долго оставаться без движения. Подойдя к камину, он подтолкнув концом сапога выпавшее из очага полено. Мортимер уже перестал быть для него "милордом" и превратился в "кузена", так как они установили, что находятся в отдаленном родстве через Фиеннов; скоро он будет просто "Роджер". - Как, - повторил Робер, - вы не слыхали об удивительном приключении, которое произошло с благородным сеньором Журдэном де Лилем, столь благородным и столь могущественным, что святой отец отдал ему в жены свою