Морис Дрюон. Яд и корона -
101 >
расположения: взгляд прямой, держит себя просто, движения у нее спокойные, уверенные, и к тому же первая дворцовая кастелянша с каждым днем относилась к Клеменции все заботливее и предупредительнее, причем делалось это не назойливо, не напоказ. Вдруг Клеменция решилась. - Правда ли, - спросила она, - что крошка Наваррская, которую держат вдали от двора и которую мне показали всего только раз, рождена не от моего супруга? И в то же время про себя она думала: "Разве не должны были открыть мне раньше все эти дворцовые тайны? Бабушке следовало бы просветить меня, а то выдали замуж, оставив в неведении". - Эх, мадам, - ответила Эделина, продолжая взбивать подушки, и по голосу кастелянши слышно было, что вопрос королевы не особенно ее удивил. - Я так полагаю, что никто этого по-настоящему не знает, даже наш государь Людовик. Каждый говорит так, как ему выгодно: одни утверждают, что крошка Наваррская - дочь короля, и им это на руку, а другие твердят, что она, мол, незаконнорожденная. Есть и такие, как, скажем, его высочество Валуа. Они что ни месяц меняют свое мнение, как будто тут можно по-разному думать. Единственная особа, которая могла бы ответить точно, была Маргарита Бургундская, да теперь ее уста забиты сырой землей... Эделина вдруг прервала речь и взглянула на королеву. - Вы тревожитесь, мадам, потому что не знаете, может ли наш государь... Она снова замолчала, но Клеменция, выразительно взглянув на кастеляншу, заставила ее продолжать. - Успокойтесь, мадам, - произнесла Эделина. - Его величеству Людовику ничто не мешает иметь наследника, хотя люди злоязычные в королевстве да и при дворе утверждают обратное. - Ты-то откуда знаешь? - спросила Клеменция. - А вот знаю, - медленно произнесла Эделина. - Тут уж постарались сделать так, чтобы только я одна и знала. - О чем ты говоришь? - Говорю чистую правду, мадам, потому что у меня на душе тяжкая тайна. Конечно, лучше бы мне помолчать... Но такая дама, как вы, столь высокого