Морис Дрюон. Яд и корона -
14 >
несчастных матросов не придавило мачтой. Ее не так устрашала сама буря, как то дурное предзнаменование, которое виделось ей в бушевании стихий. "Ну, конечно, - думала она, - этот брак слишком высок для меня, слишком я радовалась и впала в грех гордыни, вот бог и потопит наш корабль, ибо я не заслужила чести стать королевой". На третье утро, когда судно вошло в полосу затишья, хотя море, казалось, не желало смиряться, а солнце не собиралось выглянуть из-за туч, она вдруг увидела на палубе толстяка Бувилля, босоногого, растрепанного, в затрапезном одеянии. Он стоял на коленях, сложив на груди руки. - Что вы здесь делаете, мессир? - воскликнула принцесса Клеменция. - Следую примеру его величества Людовика Святого, мадам, когда он чуть было не утонул у берегов Кипра. Он обещал пожертвовать сорок унций серебра на украшение нефа святого Николая Варанжевилльского, если по милости божьей доберется до Франции. Об этом мне рассказал мессир де Жуанвилль. - Я присоединяюсь к вашему обету, Бувилль, - подхватила Клеменция, - и, поскольку наш корабль находится под покровительством святого Иоанна Крестителя, обещаю, если мы останемся в живых и если по благости небес я рожу королю Франции сына, назвать его Иоанном. Она тоже преклонила колена и стала молиться. К полудню ярость моря начала стихать и в сердцах людей затеплилась надежда. А затем солнце прорвало пелену туч, показалась земля. Капитан с радостью узнал берега Прованса, а по мере приближения к суше - бухточку Касси. Он не мог скрыть своей гордости, убедившись, что вел судно по заданному курсу. - Надеюсь, капитан, вы немедленно высадите нас на берег! - вскричал Бувилль. - Мне, мессир, приказано доставить вас в Марсель, - ответил капитан, - и мы от него не так уж далеко. Впрочем, у меня нет больше якорей, чтобы стать здесь, у этих скал. Перед вечером "Святой Иоанн", который шел сейчас на веслах, показался в виду Марсельского порта. Была спущена шлюпка, отряженная на берег