Морис Дрюон. Яд и корона -
6 >
грусть - неизбежная спутница свершений. Ибо для возлюбленной своей внучки Клеменции, для этой двадцатидвухлетней принцессы, имевшей в качестве приданого не земли и золото, а лишь красоту и добродетель, прославленные во всем Неаполе, бабка добилась самого высокого союза, самого лестного брака. Клеменция отбывала, дабы стать королевой Франции. Итак, больше всех обойденная судьбой среди прочих анжуйских принцесс, та, что дольше всего ждала устройства своей девичьей судьбы, получила самое прекрасное королевство и вместе с ним - суверенную власть над всей своей родней. Так наглядно подтверждалась правота евангельской притчи. Правда, говорили, что молодой король Франции Людовик X не особенно пригож лицом, не особенно приятен нравом. "Велика беда! Мой супруг, царствие ему небесное, бил хром, а я притерпелась, - думала Мария Венгерская. - К тому же королеве вовсе не обязательно быть счастливой". При дворе намекали, что королева Маргарита умерла как нельзя более кстати в своем узилище - именно тогда, когда Людовик X за неимением папы не мог добиться расторжения своего первого брака. Но разумно ли склонять слух к злословию? Мария Венгерская отнюдь не испытывала жалости к этой женщине, тем паче к королеве, которая нарушила супружеский долг и с таких высот подала столь прискорбный пример всем прочим. Поэтому-то она не видела ничего удивительного в том, что кара господня справедливо сразила бесстыдницу Маргариту. "Наша прекрасная Клеменция сумеет при французском королевском дворе возвести добродетель в подобающий ранг", - думалось ей. Вместо прощального взмаха она пергаментной своей ручкой осенила крестным знамением сверкающий в солнечных лучах порт; потом, в короне на серебряных волосах, судорожно поводя шеей и подбородком, она скованной, но все еще твердой походкой направилась в часовню; запершись там, она возблагодарила Небеса, помогавшие ей в течение долгих лет исполнять свою