Морис Дрюон. Яд и корона -
78 >
верхняя одежда. Она ловила взгляды встречных мужчин, стараясь понять,
может ли нравиться по-прежнему. Безмолвные знаки восхищения с их стороны,
особая манера молодых людей глядеть ей вслед полностью ее успокоили. Она
даже находила лицемерное оправдание для своего кокетства. "Нужно же мне
знать, - думала она, - буду ли я по-прежнему привлекательна в глазах моего
супруга..."
По правде говоря, длительное заключение почти не коснулось ее внешнего
облика. Пребывание в Дурдане даже отдаленно нельзя было сравнить с
режимом, установленным в Шато-Гайаре. Жанна очень побледнела, но это даже
в какой-то мере способствовало ее красоте, так как прежние веснушки
совершенно исчезли. Фальшивые косы спускались на шею ("Все женщины, у
которых жидкие волосы, носят накладные косы", - утешала ее Беатриса
д'Ирсон), на самую красивую шею во всем Французском королевстве, на
которой грациозно сидела небольшая головка, а с широкоскулого лица сияли
голубые глаза, слегка приподнятые к вискам. Своими повадками она
напоминала гибкую берберийскую борзую. Жанна мало чем походила на мать,
разве что несокрушимым здоровьем, а унаследовала свою внешность от
покойного отца, пфальцграфа, который слыл весьма изящным мужчиной.
Чем ближе был конец путешествия, тем сильнее Жанну охватывало
нетерпение; эти последние часы казались ей нескончаемо длинными, длиннее
даже, чем минувшие месяцы. Уж не сбавили ли лошади ход? Нельзя ли сказать
кучерам, чтобы они подхлестнули коней?
- Ах, мадам, и мне тоже не терпится добраться до дому, только по иным
причинам, чем вам, - отозвалась одна из придворных дам, сидевшая в
противоположном углу экипажа.
Дама эта, звавшаяся мадам Бомон, была на седьмом месяце беременности.
Дорога вконец утомила ее; она то и дело опускала взор к своей пополневшей
талии и так глубоко вздыхала, что все остальные дамы отвечали ей дружным
хохотом.
Жанна Пуатье вполголоса спросила Беатрису: