Морис Дрюон. Яд и корона -
87 >
ждать между первым и вторым кольцом, и Жанне тоже вместе со всеми. Высоко в небе, еще по-вечернему светлом, висел серпик молодого месяца, но во дворе крепости уже сгущался мрак. Все было спокойно, даже, пожалуй, чересчур спокойно, с точки зрения баронов. Они только дивились, сколь малочисленна здешняя вооруженная стража. Жеребец, стоявший в конюшне, почуял присутствие чужих лошадей и громко заржал. Спускалась вечерняя прохлада, и Жанна вдыхала знакомые ей с детства, родные запахи. Мадам Бомон все еще стонала и твердила, что умирает. Бароны стали совещаться. Кое-кто утверждал, что они и так уж сделали немало, что все это весьма смахивает на ловушку и лучше вернуться сюда на днях, набрав побольше людей. Жанна ясно представила себе, как в разгар ночной битвы ее уведут в качестве заложницы или захватят в плен. Наконец опустился второй подъемный мост, за ним - третий. Бароны стояли в нерешительности. - А ты уверена, что моя мать здесь? - шепнула Жанна на ухо Беатрисе д'Ирсон. - Клянусь своей жизнью, мадам, поверьте, мне тоже хочется поскорее очутиться под ее крылом. Жанна высунулась из окошка. - Эй, мессиры, - крикнула она, - вам так не терпелось поговорить с вашей госпожой, чего же вы медлите... Или вам в последнюю минуту изменило мужество? Эти слова подстегнули баронов, и, не желая показать себя трусами в глазах женщины, они двинулись вперед, на третий двор, где и спешились. Как бы долго человек ни готовился к тому или иному событию, оно всегда происходит совсем не так, как представлялось воображению. Жанна Пуатье на десятки ладов представляла себе первое свидание с родными. Она приготовилась ко всему: к холодному приему, какого заслуживает прощенная грешница, к торжественной сцене официального примирения, к теплой встрече среди всеобщего ликования и родственных объятий. Для каждого из таких случаев она заранее придумала соответствующую манеру поведения и нужные слова. Но она даже вообразить