Морис Дрюон. Яд и корона -
99 >
Но поймите и меня, дорогая племянница, ведь это я устроил ваш брак. И я не желаю, чтобы меня упрекали в плохом выборе. Тут Клеменция впервые почувствовала, как в ее душе нарастает гнев. Она отбросила вышивание, поднялась с кресла, выпрямилась, и в голосе ее прозвучали нотки, унаследованные от старой королевы Марии Венгерской: - Вы, должно быть, забыли, мессир Валуа, что моя бабка, королева Венгерская, произвела на свет тринадцать детей, что моя мать, Клеменция Габсбургская, родила троих, хотя умерла в моем возрасте или около того. Женщины нашего рода плодовиты, дядюшка, и ежели ваше желание исполнилось не сразу, то не по вине нашего рода. И кроме того, мессир, сегодня хватит говорить об этом - и сегодня, и впредь. Клеменция вышла из комнаты и заперлась в своей опочивальне. Обнаружила ее там часа через два первая дворцовая кастелянша Эделина, пришедшая постлать на ночь постель: Клеменция сидела у окна, за которым уже сгустился ночной мрак. - Как так, мадам, - воскликнула Эделина, - вас оставили без света! Сейчас пойду кликну людей! - Нет, нет! Я никого не хочу видеть, - слабым голосом отозвалась Клеменция. Кастелянша раздула угасающее пламя, сунула в огонь смолистую веточку и зажгла от нее свечку, воткнутую в железный подсвечник. - Ох, мадам, да вы плачете, - вскрикнула она. - Неужели кто-нибудь осмелился вас обидеть? Королева утерла мокрые глаза. Вид у нее был отсутствующий, растерянный. - Эделина, Эделина, - воскликнула Клеменция, - дурное чувство мучит меня: я ревную. Кастелянша изумленно уставилась на королеву. - Вы, мадам, ревнуете? Да какие же у вас для этого основания? Я уверена, что государь Людовик даже в мыслях вас не обманывает. - Я ревную к мадам Пуатье, - призналась Клеменция. - Вернее, завидую ей, ведь у нее будет ребенок, а я... я все не дождусь. О, конечно, я счастлива за нее, я за нее рада, но я не знала, что счастье другого может причинить человеку такую боль.