Виктория Хольт. Королева-распутница -
17 >
король откажется сделать это, что мы сможем предпринять?
- Мы попытаемся повлиять на него. Я чувствую, что способен
подействовать на короля, встретившись с ним наедине. Если мы останемся без
его помощи, нам придется уповать на наших последователей, солдат, на нас
самих...
- Помощь Шатильона покажется незначительной после надежд на обещанную
помощь Франции.
- Ты прав, мой сын; но если Франция не сдержит своего слова, Шатильону
не следует поступать так же.
- Я получил предостерегающие письма от друзей, находящихся при дворе.
Отец, они умоляют нас не ехать. Гизы интригуют против нас; королева-мать
действует заодно с ними.
- Мы не можем оставаться из-за этих предупреждений, сын мой.
- Мы должны сохранять бдительность.
- Не сомневайся, мы сделаем это.
За общим столом никто не говорил об отъезде, но все, от Гаспара и
Жаклин до последнего слуги, думали о нем. Обитатели окрестностей любили
Гаспара; в замке Шатильон находилась пища для всех страждущих. Сам адмирал
установил традицию есть вместе с простыми людьми. Трапеза начиналась с
чтения псалмов, за которым следовала молитва.
Сидя за длинным столом, Гаспар думал о борьбе, которая ждала адмирала
и людей, поклявшихся помогать ему. Среди них был молодой принц Конде,
походивший на своего жизнерадостного и галантного отца, погибшего за Веру.
Молодой принц, при всех его достоинствах, не отличался большой силой духа.
Другой единоверец Колиньи, девятнадцатилетний Генрих Наваррский, был смелым
воином, но не обладал должным благочестием; он ставил удовольствия выше
праведности. Он поддавался женским чарам, обожал вкусную еду и вино.
Жизнелюбие мешало ему полностью посвятить себя религии. Телиньи? Гаспар
возлагал на него большие надежды не потому, что был связан с ним узами
родства. Колиньи видел в молодом человеке свою собственную преданность
делу, решимость. Еще был герцог де Ларошфуко, горячо любимый королем