Виктория Хольт. Королева-распутница -
21 >
атласная блуза перламутрового оттенка, края которой были расшиты
драгоценными камнями разных цветов. Завитые волосы юноши кокетливо торчали
из-под маленькой шапочки, украшенной бриллиантами. Длинные белые пальцы
Генриха были унизаны перстнями. В его ушах сверкали бриллианты, на
запястьях висели браслеты.
- Подойди сюда, - сказала она, - сядь рядом со мной. У тебя
взволнованный вид, мой дорогой. Что тебя беспокоит? Ты выглядишь уставшим.
Не утомил ли ты себя, занимаясь любовью с мадемуазель де Шатонеф?
Генрих вяло махнул рукой.
- Нет, дело не в этом.
Она похлопала рукой по его кисти. Катрин радовалась тому, что он
наконец завел любовницу; народ ждал от него этого. Женщина не могла влиять
на Генриха так, как это делали надушенные и завитые молодые люди, которыми
он окружал себя. Рене де Шатонеф не вмешивалась в дела, которые ее не
касались. Именно такую женщину хотела видеть возле своего сына Катрин.
Однако она была немного обеспокоена любовными радениями Генриха,
утомлявшими его; после них истощенный молодой человек проводил день или два
в постели, его друзья мужского пола ждали его, завивали ему волосы, угощали
во дворце сладостями, декламировали стихи, заставляли его собак и попугаев
развлекать принца своими фокусами.
Ее сын был странным молодым человеком. Наполовину Медичи, наполовину
Валуа, он был болен душой и телом, как все дети Генриха Второго и Катрин.
Они с детства имели мало шансов прожить долго; они расплачивались за грехи
дедов - отцов Катрин и Генриха.
Люди находили странным, что Генрих, герцог Анжуйский, проявил себя
отважным генералом под Ярнаком и Монтконтуром. Казалось невероятным, что
этот томный, женственный щеголь, красивший свое лицо и завивавший волосы, в
возрасте двадцати одного года долго отдыхавший в постели после занятий
любовью, смог одержать победу в сражении над Луи де Бурбоном, принцем
Конде. А Катрин, будучи peaлисткой, говорила себе, что под Ярнаком и