Виктория Хольт. Королева-распутница -
29 >
ее влияния быстрее, чем хотелось Катрин.
- У тебя есть для меня новость? - спросил король.
- Нет. Я пришла побеседовать с тобой. Я обеспокоена. Очень скоро в
Париж прибудет Колиньи.
- Это меня радует, - сказал Карл.
Катрин улыбнулась.
- Он коварен, этот адмирал.
Она сложила ладони вместе и благочестиво воздела глаза к потолку.
- Он такой добрый! Такой набожный! Он весьма умен. Религиозность
Колиньи обманчива.
- Обманчива, мадам?
- Конечно. Он говорит о вере, замышляя кровопролитие.
- Ты ошибаешься. Когда адмирал говорит о Боге, он думает о Боге.
- Он заметил доброту короля и использует твое расположение к нему.
- Я всегда ощущал его расположение ко мне.
- Мой дорогой сын, это ты можешь проявлять расположение к своим
подданным. Они же обязаны служить тебе.
Король вспыхнул; Катрин всегда умела заставить его почувствовать себя
глупцом, маленьким мальчиком, во всем зависевшим от матери.
- Я пришла поговорить об этом человеке, - сказала Катрин, - потому что
скоро он постарается снова очаровать тебя. Мой сын, ты должен видеть все
очень ясно. Ты уже не мальчик. Ты - мужчина и король великой страны. Ты
хочешь втянуть ее в войну с Испанией?
- Я ненавижу войну, - мрачно сказал король.
- Однако ты поощряешь тех, кто готовит ее. Ты отдаешь свое
королевство, себя и твоих родных во власть господина де Колиньи.
- Неправда. Я хочу мира... мира... мира...
Она пугала его. В обществе Катрин он вспоминал сцены из детства, когда
Катрин говорила с ним, как сейчас, отпустив всех его приближенных; она
описывала ему камеры пыток и мучения, которым подвергались беззащитные
мужчины и женщины по воле могущественных людей. Он не мог прогнать из
головы мысли о крови, дыбе, раздробленных конечностях. Мысли о крови всегда
вызывали у него тошноту, чувство страха, доводили до безумия. Охваченный
безумием, он желал увидеть ее. Мать умела довести его до потери рассудка с