Виктория Хольт. Королева-распутница -
30 >
большей легкостью, чем воспитатели-итальянцы, которых она приставила к
нему. Чувствуя приближение приступа, он должен изо всех сил отгонять его от
себя.
- Ты хочешь мира, - сказала она. - Но что ты делаешь ради него? Ты
тайно совещаешься с человеком, жаждущим войны.
- Нет! Нет! Нет!
- Да. Разве ты не совещался тайно с адмиралом?
Катрин встала и замерла над Карлом; он видел лишь ее сверкающие
выпученные глаза.
- Я... я встречался с ним, - сказал король.
- И будешь делать это снова?
- Да. Нет... нет. Не буду.
Он опустил взгляд, пытаясь спрятаться от гипнотизирующих глаз матери.
- Если я пожелаю встретиться с любым из моих подданных, я сделаю это,
- мрачно произнес Карл.
Эти слова прозвучали из уст короля, и Катрин встревожила подобная
демонстрация силы. Он завел себе слишком много друзей-гугенотов. Следовало
убить как можно быстрее Колиньи, а также Телиньи, Конде и Ларошфуко.
Наибольшая опасность исходила от адмирала.
Катрин сменила тон; закрыв лицо руками, она печально промолвила:
- Могла ли я думать, что ты так отблагодаришь меня за все тревоги,
выпадающие на мою долю, пока я растила тебя и охраняла корону, которой в
равной степени пытались завладеть католики и гугеноты? Ты скрываешься от
меня, твоей матери, чтобы держать совет с твоими врагами! Если ты намерен
бороться против меня, скажи мне об этом, и я вернусь на мою родину. Твой
брат тоже должен уехать со мной, поскольку он посвятил свою жизнь охране
твоей; дай ему время скрыться от врагов, которым ты собираешься отдать
Францию.
Она горестно усмехнулась.
- Гугенотам, которые говорят о войне с Испанией, а на самом деле хотят
лишь войны во Франции и гибели нашей страны, чтобы процветать на ее руинах.
- Ты не должна покидать Францию, - сказал он.
- Что еще мне остается делать? Что касается тебя, то когда ты
окажешься в камере пыток, когда тебя бросят гнить в темницу или даже казнят