Виктория Хольт. Отравительница -
64 >
поступают глупо, не нося серьги. Они красят всех.
Генрих обнял ее. Он сказал, что хотел бы иметь в дополнение к серьгам
сапфировое ожерелье.
- Ты - тщеславное создание, - заметила Катрин. - Кажется, ты надушился
моими духами?
Генрих возбужденно ответил:
- Это твои лучшие духи, мама. Запах мускуса очаровывает меня. Космо
или Рене могут приготовить их для меня?
Катрин обещала подумать об этом; он воспринял ее слова как обещание.
Генрих затанцевал по комнате - не так жизнерадостно, как Марго, а изящно,
чарующе. Затем он пожелал прочитать матери последнее сочиненное им
стихотворение; услышав его, Катрин решила, что оно выдерживает сравнение с
лучшими творениями Ронсара. О, подумала она, мой талантливый сын, мой
красивый маленький итальянец, почему ты не стал моим первенцем?
Она обняла его и поцеловала. В очередной раз сказала себе, что
воспользуется всей своей властью, чтобы возвысить любимого сына. Она была
необходима ему так же, как и он - ей.
Но теперь он пожелал покинуть ее, отправиться в свои покои и заняться
стихосложением; он хотел видеть свое отражение в новом венецианском
зеркале, любоваться элегантными нарядами и серьгами, которые он носил.
Катрин отпустила его - в противном случае он бы закапризничал; когда
Генрих ушел, Катрин с неприязнью подумала о других своих детях, мало
походивших на него.
Она не захотела оставить Эркюля у себя; Катрин послала его в сад
сказать сестре Маргарите, чтобы она срочно зашла к матери. Эркюль, похоже,
испугался; когда Катрин называла Марго не этим уменьшительным именем,
придуманным Карлом, это означало, что девочка в немилости.
- Ты можешь не возвращаться вместе с ней, - добавила Катрин. -
Останься в саду.
Эркюль удалился; Марго незамедлительно выполнила приказ матери.
Перед Катрин стояла маленькая девочка, совсем непохожая на веселую
кокетку из сада. Она сделала реверанс; большие темные глаза выдавали