Рафаэлло Джованьоли. Спартак -
50 >
приверженцами Мария и нарушили верность Сулле? - Эй, ребята, замолчите! - крикнула Лутация; она сидела на скамейке и клала на сковороду зайчатину, которую собиралась жарить. - Вы, сдается мне, хулите диктатора Суллу Счастливого? Предупреждаю, держите язык за зубами! Я не хочу, чтобы в моей таверне поносили величайшего гражданина Рима! - Так вот оно что! Оказывается, косоглазая-то - сторонница Суллы! Ах ты, проклятая! - воскликнул старый легионер. - Эй ты, Меттий, - заорал могильщик Лувений, - говори с уважением о нашей любезной Лутации! - Клянусь щитом Беллоны, ты у меня замолчишь! Вот еще новость! Какой-то могильщик смеет приказывать африканскому ветерану! Неизвестно, чем бы закончилась эта новая перепалка, как вдруг с улицы послышался нестройный хор женских голосов, безобразно фальшививших, но явно претендовавших на хорошее пение. - Это Эвения, - заметил один из гостей. - Это Луцилия. - Это Диана. Все взгляды устремились на дверь, в которую входили, горланя и танцуя, пять девиц в чересчур коротких одеяниях; лица их были нарумянены, плечи обнажены. Непристойными словами отвечали они на шумные приветствия. Мы не будем останавливаться на сцене, последовавшей за появлением этих несчастных, отметим лучше то усердие, с которым Лутация и ее рабыня накрывали на стол, - судя по приготовлениям, ужин обещал быть роскошным. - Кого это ты ждешь сегодня вечером в свою харчевню, для кого жаришь драных кошек и хочешь выдать их за зайцев? - спросил нищий Веллений. - Не ждешь ли ты, часом, к ужину Марка Красса? - Нет, она ждет самого Помпея Великого! Смех и остроты продолжались, как вдруг в дверях таверны появился человек огромного роста и могучего телосложения; хотя волосы у него уже были с сильной проседью, он все еще был хорош собой. - А, Требоний! - Здравствуй, Требоний! - Добро пожаловать, Требоний! - послышалось одновременно из разных углов таверны. Требоний был ланистой; несколько лет назад он закрыл свою школу и жил