Рафаэлло Джованьоли. Спартак -
58 >
как это было бы желательно. - Как ты его находишь, о прославленный Катилина? - спросила Лутация. - Хорошее вино. - Оно хранится со времен консульства Луция Марция Филиппа и Секста Юлия Цезаря. - Всего лишь двенадцать лет! - воскликнул Катилина. При упоминании имен этих консулов он погрузился в глубокую задумчивость; пристально глядя широко открытыми глазами на стол, он машинально вертел в руке оловянную вилку. Долгое время Катилина оставался безмолвным среди воцарившегося вокруг молчания. Судя по тому, как внезапно загорелись огнем его глаза, дрожали руки, судорога пробегала по лицу и вздулась жила, перерезавшая лоб, в душе Катилины, по-видимому, происходила борьба различных чувств, и какие-то мрачные мысли теснились в его мозгу. Человек прямой и открытый по натуре, он оставался таким и в минуты проявления своей жестокости. Он не хотел, да и не мог скрыть бушевавшую в его груди бурю противоречивых страстей, и она, как в зеркале, отражалась на его энергичном лице. - О чем ты думаешь, Катилина? Ты чем-то огорчен? - спросил его Требоний, услышав вырвавшийся у него глухой стон. - Старое вспомнил, - ответил Катилина, не отводя взора от стола и нервно вертя в руках вилку. - Мне вспомнилось, что в том же году, когда была запечатана амфора этого фалернского, предательски был убит в портике своего дома трибун Ливии Друз и другой трибун Луций Апулей Сатурнин, а за несколько лет до того были зверски убиты Тиберий и Гай Гракхи - два человека самой светлой души, которые когда-либо украшали нашу родину! И все они погибли за одно и то же дело - за дело неимущих и угнетенных; и всех их погубили одни и те же тиранические руки - руки подлых оптиматов. И, минуту подумав, он воскликнул: - Возможно ли, чтобы в заветах великих богов было начертано, что угнетенные никогда не будут знать покоя, что неимущие всегда будут лишены хлеба, что земля всегда должна быть разделена на два лагеря - волков и