Рафаэлло Джованьоли. Спартак -
63 >
комнаты, отступили, а Луций Сергий, обнажив короткий меч, бросился в большую комнату и, нанося удары плашмя по спинам пьяниц, прерывисто кричал диким голосом, похожим на рев зверя: - Подлая чернь, дерзкие нахалы! Всегда готовы лизать ноги тому, кто вас топчет, и оскорблять того, кто снисходит до вас и протягивает вам руку!.. Вслед за Катилиной, как только он освободил вход в большую комнату, ворвались один за другим Требоний, Спартак и их товарищи. Под натиском гладиаторов вся толпа, которая уже стала отступать под градом ударов Катилины, бросилась со всех ног на улицу. В таверне остались только хрипло стонавшие Веллений и Лувений, распростертые на полу, оглушенные ударами, и Гай Тауривий, не принимавший участия в свалке; скрестив на груди руки, он стоял в углу около очага как безучастный зритель. - Мерзкое отродье! - кричал, тяжело дыша, Катилина; он до самого выхода преследовал убегающих. Повернувшись к женщинам, не прекращавшим стенания и плач, он крикнул: - Да замолчите же, проклятые хныксы! На тебе, - сказал он, бросая пять золотых на стол, за которым сидела Лутация, оплакивавшая свои убытки: разбитую посуду и скамьи, кушанья и вина, не оплаченные сбежавшими буянами. - На тебе, несносная болтунья! Катилина платит за всех этих мошенников! В эту минуту Родопея, смотревшая на Катилину и его друзей расширенными от страха глазами, вдруг побледнела как полотно и, вскрикнув, бросилась к Спартаку. - Я не ошиблась! Нет, нет, не ошиблась! Спартак!.. Ведь это ты, мой Спартак? - Как!.. - закричал не своим голосом гладиатор, с невыразимым волнением глядя на девушку. - Ты? Возможно ли это? Ты? Мирца!.. Мирца!.. Сестра моя!.. Брат и сестра бросились друг другу в объятия среди воцарившейся мертвой тишины. Но после первого порыва нежности, поцелуев и слез Спартак вдруг вырвался из объятий сестры, схватил ее за руки, отодвинул от себя и осмотрел с ног до головы, бледнея и шепча дрожащим голосом: