Рафаэлло Джованьоли. Спартак -
89 >
сказал Спартак. - Привет вам, - произнес Крикс. - Честь и слава тебе, храбрейший Спартак, и твоему другу! - ответил Катилина, поднявшись навстречу гладиаторам. Он взял Спартака за руку и подвел к ложу, на котором до этого возлежал сам. Крикса он усадил на одну из скамей, стоявших напротив почетного ложа, и сам сел рядом с ним. - Почему ты, Спартак, не пожелал провести этот вечер за моим столом и отужинать у меня вместе с такими благородными и достойными юношами? - обратился к нему Катилина, указывая на своих гостей. - Не пожелал? Не мог, Катилина. Я ведь предупредил тебя... Надеюсь, твой привратник передал тебе мое поручение? - Да, я был предупрежден, что ты не можешь прийти ко мне на ужин. - Но ты не знал причины, а сообщить ее тебе я не мог, не полагаясь на скромность привратника... Мне надо было побывать в одной таверне, где собираются гладиаторы, чтобы встретиться кое с кем. Я повидался с людьми, пользующимися влиянием среди этих обездоленных. л - Итак, - заметил тогда Луций Бестиа, и в тоне его прозвучала насмешка, - мы, гладиаторы, думаем о своем освобождении, говорим о своих правах и готовимся защищать их с мечом в руке!.. Лицо Спартака вспыхнуло, он стукнул кулаком по столу и, порывисто встав, воскликнул: - Да, конечно, клянусь всеми молниями Юпитера!.. Пусть... - Оборвав свой возглас, он изменил тон, слова, движения и продолжал: - Пусть только будет на то воля великих богов и ваше согласие, могущественные, благородные патриции, - тогда во имя свободы угнетенных мы возьмемся за оружие. - Ну и голос у этого гладиатора? Ревет, как бык! - бормотал в дремоте Курион, склоняя лысую голову то на правое, то на левое плечо. - Такая спесь под стать разве что Луцию Корнелию Сулле Счастливому, диктатору, - добавил Гай Антоний. Катилина, предвидя, к чему могут привести саркастические выпады патрициев, приказал рабу налить фалернского вновь прибывшим и, поднявшись со своего ложа, сказал: