Рафаэлло Джованьоли. Спартак -
96 >
Спартаке, расспрашивает о нем и выказывает такое теплое участие к судьбе Спартака, какое не часто встретишь у знатной матроны к рудиарию, к гладиатору. Узнав, что он еще не поступил на службу, Валерия приказала позвать его сегодня вечером; собирается предложить ему управлять школой гладиаторов, которую Сулла недавно устроил на своей вилле в Кумах. Спартак весь преобразился от радости; слушая Мирцу, он то бледнел, то краснел; в мозгу его возникали странные мысли, и он энергично мотал головою, словно хотел отогнать их. - Если я соглашусь управлять этой маленькой школой гладиаторов, будет ли Валерия требовать, чтобы я опять продался в рабство, или я останусь свободным? - спросил он наконец сестру. - Об этом она ничего не говорила, - ответила Мирца, - но ведь она так расположена к тебе и бесспорно согласится, чтобы ты остался свободным. - Значит, Валерия очень добрая? - Да, да, она и добрая и красивая... - О, значит, ее доброта беспредельна! - Тебе она очень нравится, не правда ли? - Мне?.. Очень, но чувство мое - почтительное благоговение. Именно такое чувство и должен питать к такой знатной матроне человек, находящийся в моем положении. - Тогда... пусть тебе будет известно... только умоляю тебя, никому ни слова... она запретила мне говорить это тебе... Слушай, такое чувство внушили тебе, без сомнения, бессмертные боги! Это долг благодарности к Валерии, - ведь это она в цирке уговорила Суллу подарить тебе свободу! - Как, что ты сказала? Правда ли это? - спросил Спартак, вздрогнув всем телом и бледнея от волнения. - Правда, правда! Но только, повторяю тебе, не подавай вида, что ты это знаешь. Спартак задумался. Через минуту Мирца сказала ему: - Теперь я должна доложить Валерии, что ты пришел, и получить разрешение ввести тебя к ней. Легкая, словно мотылек, Мирца исчезла, проскользнув в дверцу. Спартак, погруженный в свои мысли, не заметил ее ухода. В первый раз рудиарий увидел Валерию полтора месяца назад: придя в дом