Сесил Скотт Форестер. Мичман Хорнблауэр -
13 >
плохо.
- Как хотите, сэр, - сказал Симеон. Он любил азарт, а во что играть,
ему было безразлично.
- Мистер Хорнблауэр?
- С удовольствием, сэр.
Это была не простая вежливость. Хорнблауэр прошел хорошую школу виста;
после смерти матери он играл четвертым со своим отцом, пастором и женой
пастора. Игра была его страстью. Он наслаждался точным подсчетом шансов,
необходимостью одновременно проявлять смелость и осторожность. Радость,
прозвучавшая в его голосе, заставила Чока вновь взглянуть на него. Чок, сам
хороший игрок, тут же почувствовал в нем товарища.
- Отлично! - сказал он. - Мы можем сразу снять колоду и определить
места партнеров. Какие будут ставки, джентльмены? Шиллинг взятка и гинея
роббер, или это многовато? Нет? Договорились.
Некоторое время играли спокойно. Хорнблауэру достался в партнеры
Симеон, потом Колдуэлл. Почти сразу же стало ясно, что Симеон игрок
никудышный, из тех, кто непременно идет с туза, а при четырех козырях - с
бланковой карты. Однако им с Хорнблауэром пришли очень сильные карты, и
первый роббер они выиграли. Потом Симеон проиграл в паре с Чоком, им снова
выпало играть вместе, и они опять проиграли. Симеон торжествующе смотрел на
хорошие карты, вздыхал, получив плохие.
Очевидно, он принадлежал к тем невеждам, которые считают вист светской
обязанностью или даже грубым способом перераспределения денег, вроде
бросания костей. Никогда он не считал игру ни священным ритуалом, ни
интеллектуальным упражнением. По мере того, как он проигрывал все больше и
больше, а слуга приносил и приносил джин, лицо его пылало все сильнее и
сильнее. Он не умел ни пить, ни проигрывать, так что даже подчеркнуто
вежливый Чок не выдержал и выказал некоторое облегчение, когда в следующий
раз оказался в паре с Хорнблауэром. Они легко выиграли следующий роббер; еще
гинея с несколькими шиллингами перекочевала в тощий кошелек Хорнблауэра. Он
один был в выигрыше, а Симеон проиграл больше всех. Хорнблауэр совершенно