Сесил Скотт Форестер. Мичман Хорнблауэр -
16 >
присутствии, джентльмены, попросит у меня извинений и признает, что говорил
без оснований и в манере, недостойной джентльмена.
Говоря, он обернулся и с вызовом посмотрел Симеону в глаза,
метафорически размахивая красной тряпкой перед быком, чем и вызвал желаемый
гнев.
- Извиниться перед тобой, молокосос! - взорвался Симеон. В нем
заговорили одновременно уязвленная гордость и опьянение. - Никогда, черт
меня подери!
- Вы слышали, джентльмены? - произнес Хорнблауэр.
- Мистер Симеон отказывается извиняться и продолжает меня оскорблять.
Мне остается одно - требовать сатисфакции.
Два последующих дня, до прибытия Вест-Индского конвоя, Хорнблауэр и
Симеон под началом Чока вели странную жизнь двух дуэлянтов, вынужденных
общаться перед поединком. Хорнблауэр тщательно (как делал бы в любом случае)
исполнял любые приказы Симеона; тот отдавал их, явно смущаясь. За эти два
дня Хорнблауэр отшлифовал свою первоначальную идею. У него было время
подумать, пока он обходил доки в сопровождении морского патруля. Он спокойно
все взвесил - а отчаявшийся семнадцатилетний мальчик иногда может быть
вполне объективен. Это было не сложнее, чем просчитывать шансы при игре в
вист. Ничто не может быть хуже жизни на "Юстиниане", даже (это он решил
давно) смерть. Здесь ему предоставляется возможность умереть легко, с
дополнительным плюсом в виде шанса убить Симеона. Тут мысли Хорнблауэра
приняли другой оборот - идея, блеснувшая в мозгу, заставила его
остановиться, так что патруль, не успев затормозить, налетел на него сзади.
- Простите, сэр - сказал старшина.
- Ничего, ничего, - отвечал Хорнблауэр, глубоко погруженный в свои
мысли. Впервые он высказал свое предложение в беседе с Престоном и
Данверсом, помощниками штурмана, которых сразу по возвращении на "Юстиниан"
пригласил в секунданты.
- Мы, конечно, согласны, - сказал Престон, с сомнением глядя на