Сесил Скотт Форестер. Мичман Хорнблауэр -
32 >
напиться как казенным ромом, так и марочным кларетом. Он закончил раньше,
чем последний француз скрылся в носовой каюте; осталось еще время
оглядеться. Он осматривал разрушения, причиненные выстрелом, но свист ветра
и непрерывное хлопанье кливера мешали думать спокойно. Все паруса повисли,
бриг подпрыгивал, наклоняясь кормой, пока оставленный без присмотра руль не
разворачивал его, тогда он терял ветер и резко останавливался, как
заартачившаяся лошадь. Математический ум Хорнблауэра приобрел уже немалый
опыт по балансу косых парусов на хорошо управляемом судне. Здесь равновесие
было нарушено, и Хорнблауэр принялся за задачу о приложении сил к плоской
поверхности.
Тут вернулись его матросы.
Одно, по крайней мере, было ясно: опасно нависший фор-марса-рей может в
любой момент оторваться и натворить бед. Корабль надо правильно положить в
дрейф, и Хорнблауэр уже догадывался, как это сделать. Он сформулировал
команду как раз вовремя, чтобы никто не заметил его колебаний.
- Брасопить задние реи к левому борту,- скомандовал он. - К брасам,
ребята.
Матросы послушались, Хорнблауэр бросился к рулю. Он несколько раз стоял
у руля, осваивая морскую науку под руководством Пелью, но уверенности в себе
так и не приобрел. Рукояти показались рукам совсем чужими - он на пробу
робко повернул штурвал. Но все оказалось просто. С развернутыми задними
реями бриг сразу пошел лучше, рукояти штурвала подсказывали чутким пальцам,
корабль вновь стал логичной конструкцией. Мозг Хорнблауэра завершил решение
задачи о действии руля одновременно с чувствами, решившими ее эмпирически. В
этих условиях руль можно спокойно принайтовить. Он опустил стропку на
рукоять и отошел от руля. "Мари Галант" шла гладко.
Итак, моряки не усомнились в его компетентности, но, разглядывая
перепутанный клубок на стеньге, Хорнблауэр не имел ни малейшего
представления, что с ним делать. Однако его подчиненные - опытные моряки,