Сесил Скотт Форестер. Мичман Хорнблауэр -
43 >
- Поторопитесь с парусом, - заорал он на работающих, и тут же
рассердился на себя - его тон явно выдавал недостойное волнение.
Наконец было прошито пять квадратных футов паруса. Через кренгельсы
пропустили веревки и парус потащили на нос, чтобы опустить под бриг и
подвести к пробоине. Хорнблауэр снял одежду, не из заботы о чужой
собственности, а чтобы сохранить ее сухой.
- Я спущусь и посмотрю на месте, - сказал он. - Мэтьюз, приготовьте
булинь.
Голому и мокрому Хорнблауэру казалось, будто ветер пронизывает его
насквозь, борт корабля, о который он ударялся при качке, сдирал с него кожу,
волны, проходящие под кораблем, били его с неистовым безразличием. Но он
проследил, чтобы прошитый парус подошел куда нужно, и с глубоким
удовлетворением наблюдал, как ворсистая масса стала на место, засосалась в
пробоину и глубоко втянулась. Он мог не сомневаться, что течь запечатана
крепко. Он крикнул. Матросы вытащили его наверх и теперь ждали дальнейших
приказов. Он стоял голый, одурев от холода, усталости и недосыпа, и
заставлял себя принять следующее решение.
- Положите ее на правый галс, - сказал он, наконец. Если бриг затонет,
неважно, произойдет это в ста или в двухстах милях от Франции; если нет, он
хотел находиться подальше от подветренного берега и неприятеля. Правда, при
этом пробоина будет глубже под водой, а значит и давление выше, но все равно
это лучше. Французский капитан, видя приготовления к повороту судна, шумно
запротестовал. При таком ветре другим галсом они легко доберутся до Бордо.
Хорнблауэр, дескать, рискует их жизнями. В затуманенном мозгу Хорнблауэра,
помимо его воли, созревал перевод чего-то, что он хотел сказать раньше.
Теперь он смог это высказать.
- Allez au diable, - произнес он, натягивая плотную шерстяную рубашку
француза.
Когда он просунул голову в воротник, капитан продолжал возмущаться, да
так громко, что у Хорнблауэра возникли новые опасения. Он отправил Мэтьюза к