Сесил Скотт Форестер. Мичман Хорнблауэр -
46 >
оседает.
Хорнблауэр подошел к борту корабля и поглядел вниз. Сомнений быть не
могло. Он сам спускался за борт и прекрасно помнил расстояние до ватерлинии,
еще более точную отметку давал подведенный под корабельное днище прошитый
парус. Бриг осел на целых шесть дюймов - это после того, как они выбросили
за борт не менее пятидесяти тонн риса. Бриг течет, как корзина: вода,
проникая в разошедшиеся швы, жадно впитывается рисом.
Хорнблауэр почувствовал боль в левой руке и, посмотрев вниз, обнаружил,
что сам того не замечая, до боли сжал перила. Он отпустил руку и поглядел
вокруг, на садящееся солнце и мерно вздымающееся море. Он не хотел
сдаваться, не хотел признавать поражение. Французский капитан подошел к
нему.
- Это сумасшествие, - сказал он. - Безумие. Мои люди падают от
усталости.
Хорнблауэр видел, как над люком Хантер линьком понукает французов -
линек так и мелькал. Эти французы много не наработают. Тут "Мари Галант"
тяжело поднялась на волне и перевалилась на другой бок. Даже Хорнблауэр при
всей своей неопытности видел неповоротливость и зловещую медлительность ее
движений. Бригу не долго оставаться на плаву, а сделать надо так много.
- Я начну приготовления к тому, чтобы покинуть судно. Говоря это, он
выставил вперед подбородок: пусть ни французы, ни матросы не догадываются о
его отчаянии.
- Есть, сэр, - сказал Мэтьюз.
Шлюпка на "Мари Галант" была закреплена на ростр-блоках позади
грот-мачты. По команде Мэтьюза матросы бросили поднимать груз и поспешно
принялись укладывать в лодку пищу и воду.
- Прошу прощения, сэр, - произнес Хантер рядом с Хорнблауэром, - но вам
надо найти себе теплую одежду, сэр. Я как-то провел десять дней в открытой
лодке, сэр.
- Спасибо, Хантер, - сказал Хорнблауэр.
Позаботиться надо было о многом. Навигационные приборы, карты, компас -
а сможет ли он пользоваться секстантом в качающейся шлюпке?
Элементарная предусмотрительность требовала, чтобы они взяли столько