Сесил Скотт Форестер. Мичман Хорнблауэр -
50 >
- Есть, сэр.
Хорнблауэр окликнул французов, сгрудившихся на носу. Им и без его
ломанного французского было ясно, что надо поднимать плавучий якорь. Но это
оказалось не так просто сделать в перегруженной шлюпке, где не было и фута
свободного места. Мачта была уже установлена и люггерный парус готов к
подъему. Два француза, осторожно балансируя, выбрали фал, и парус поднялся
на мачту.
- Хантер, берите шкот, - скомандовал Хорнблауэр. - Мэтьюз, берите руль.
Положите ее в крутой бейдевинд на левый галс.
Есть в крутой бейдевинд на левый галс, сэр.
Французский капитан со своего места на середине судна внимательно
наблюдал за происходящим. Он не понял последнего, решающего приказа, но
смысл его дошел до него достаточно быстро, когда шлюпка развернулась и
установилась на левом галсе, направляясь в сторону Англии. Он вскочил,
громко протестуя.
- Ветер дует в сторону Бордо, - произнес он, размахивая руками. - Мы
добрались бы туда завтра же. Почему мы идем на север?
- Мы идем в Англию, - сказал Хорнблауэр.
- Но... но это займет неделю! Неделю, если ветер останется попутным.
Шлюпка... она слишком перегружена. Мы не выдержим шторма. Это безумие.
Хорнблауэр знал, что капитан скажет, уже когда тот вскочил, и потому не
трудился вникать в его доводы. Он слишком устал и слишком страдал от морской
болезни, чтобы вступать в споры на чужом языке. Он попросту не обращал на
капитана внимания. Ни за что на свете он не повернет шлюпку к Франции. Его
морская карьера только началась, и пускай она подпорчена уже гибелью "Мари
Галант", Хорнблауэр не собирался долгие Годы гнить во французской тюрьме.
- Сэр! - сказал капитан. Сидевший рядом помощник присоединился к его
протестам, потом они обернулись к команде и объяснили, что происходит.
Матросы сердито зашевелились.
- Сэр! - начал капитан снова. - Я настаиваю, чтобы вы взяли курс на
Бордо.
Он двинулся было в сторону Хорнблауэра, кто-то из французов начал