Сесил Скотт Форестер. Мичман Хорнблауэр -
73 >
черпак рядом.
Морская вода - универсальное лекарство моряка, его панацея. Учитывая,
как часто матросы не только ходят в мокрых бушлатах, но и спят в мокрых
постелях, они должны бы вообще никогда не болеть. Но Хорнблауэр не стал
трогать эпилептика. Тот уже почти не дергался, и Хорнблауэр решил не греметь
черпаком. Жизнь более чем сотни людей зависит сейчас от тишины. Они вошли
уже в устье и были ни расстоянии пушечного выстрела от береговых батарей - а
первый же выстрел поднимет на ноги команду "Папийона", и та будет готова
встать к фальшборту и отбить атаку, готова расстрелять шлюпки пушечными
ядрами, засыпать их градом картечи.
Шлюпки тихо скользили по воде. Сомс на тендере задавал медленный темп:
лишь изредка требовалось несколько гребков, чтоб поддержать скорость,
необходимую для управления шлюпками. Соме мастерски знал свое дело: он
выбрал темный проток между глинистыми отмелями, непроходимый для больших
судов. Для измерения глубины у него был двадцатифутовый шест - измерять им
быстрее, чем лотом, и гораздо тише. Минуты бежали быстро, но ночь была еще
совсем темна. Напрягая глаза, Хорнблауэр так и не мог уверенно различить
плоские берега реки. Нужно было обладать исключительным зрением, чтоб
различить с берега маленькие шлюпки, несомые приливом.
Хэйлс у ног Хорнблауэра зашевелился. Шаря в темноте руками, он
наткнулся на лодыжку Хорнблауэра и теперь с интересом ее ощупывал. Потом он
что-то задумчиво произнес, слова перешли в стон.
- Молчать! - прошептал Хорнблауэр, пытаясь, подобно древнему святому,
превратить свое тело в язык, дабы не издав ни одного громкого звука, внушить
Хэйлсу необходимость соблюдать тишину. Хэйлс положил локоть Хорнблауэру на
колено и с трудом сел, затем так же с трудом встал, покачиваясь на
полусогнутых ногах и опираясь на Хорнблауэра.
- Сядь, черт возьми! - прошептал Хорнблауэр, трясясь от гнева и
отчаяния.
- Где Мэри? - спросил Хэйлс, как ни в чем не бывало.