Сесил Скотт Форестер. Мичман Хорнблауэр -
93 >
мачта и стеньга еще держались вместе, скрепленные стень-эзельгофтом и
салингом, хотя совершенно не понятно, как стеньга не вывернула
стень-эзельгофт. Пока нижний конец мачты оставался на палубе, а стеньга
цеплялась за грота-рей, у Хорнблауэра и Финча оставались шансы выжить, но
движение судна, новый выстрел французов или разрыв слишком туго натянутых
тросов могут лишить их и этого шанса. Мачта может скатиться с рея, стеньга
может сломаться, пятка мачты может соскользнуть с палубы - спасаться надо
немедленно, пока ничего этого не произошло. Грот-стеньга и все, что на ней,
было поломано и раскачивалось одним спутанным клубком: паруса, рангоут и
тросы. Крюйсель оторвался. Хорнблауэр посмотрел на Финча:
Финч держался за фальконет. Больше никого на круто наклоненном марсе не
было.
Правые ванты крюйс-стеньги еще держались, они, как и сама стеньга,
лежали на грота-рее, тугие, как струны, и грота-рей натягивал их, как
перемычка у скрипки. Но эти ванты - единственный путь к спасению, опасный
путь от гибельного марса к относительной безопасности грота-рея.
Мачта заскользила к ноку рея. Даже если грота-рей выдержит,
бизань-мачта все равно скоро скатиться в море. Кругом стоял невыразимый
грохот: мачты ломались, тросы лопались, пушки не смолкали, снизу доносились
вопли и стоны.
Марс снова содрогнулся. Две вантины лопнули от натяжения, и хлопок, с
которым они разорвались, был отчетливо слышен несмотря на грохот. Мачта
дернулась, раскачивая марс, фальконет и двух несчастных, вцепившихся в него.
Застывшие голубые глаза Финча двигались вместе с мачтой. Позднее Хорнблауэр
понял, что мачта падала не больше нескольких секунд, но тогда ему казалось,
что у него есть несколько долгих минут на размышления. Как и Финч, он шарил
глазами, ища спасения.
- Грота-рей! - крикнул он. Лицо Финча осветилось идиотской улыбкой. Он
инстинктивно цеплялся за фальконет, но не боялся, и не стремился спастись на