Сесил Скотт Форестер. Хорблауэр и "Атропа" -
16 >
запруда. Несмотря на холод, ладони Хорнблауэра, сжимавшие руль, вспотели.
Ему стало совершенно ясно, что проходить запруду, не имея ни малейшего опыта
- чистая авантюра. Он предпочел бы не испытывать судьбу, но вынужден был
править под арку моста - лошади заплескали по воде, доходившей им до бабок -
а потом уже поздно было идти на попятный. Поперек реки темнела полоска
запруды, с левой стороны отчетливо различалось отверстие. Поверхность реки
за плотиной была скрыта от глаз. Вода стремительно неслась в отверстие, туда
же устремлялся плывущий по реке сор, словно публика к единственному выходу
из театра. Хорнблауэр направил судно к середине отверстия. От волнения у
него перехватило дыхание. Он почувствовал, как накренилось судно - нос пошел
вниз, корма вверх. Теперь они летели вниз, вниз. Там, где кончался порог,
вода с обеих сторон закручивалась в водоворот, но судно по инерции двигалось
быстро, и потому хорошо слушалось руля. Хорнблауэр почувствовал мгновенное
искушение просчитать математическую сторону дела, но у него не было на это
ни времени, ни по-настоящему сильного желания. Нос судна рассек водоворот,
поднимая фонтан брызг: паром закачался, но буксирные тросы вновь повлекли
его вперед. Две секунды напряженной работы рулем, и вот они уже миновали
водоворот. Паром заскользил по блестящей, покрытой клочьями пены, но ровной
воде, и Хорнблауэр громко рассмеялся. Все это было просто, но так
захватывающе, что он позабыл осудить себя за прежние сомнения. Дженкинс
обернулся в седле и помахал в ответ.
- Горацио, ты должен пообедать! - крикнула Мария. - Ты оставил меня
одну на весь день.
- Мы скоро будем в Оксфорде, дорогая, - ответил Хорнблауэр. Он старался
не подать виду, что напрочь позабыл о существовании жены и ребенка.
- Горацио!..
- Совсем скоро, дорогая, - сказал Хорнблауэр.
Зимний вечер сгущался над пашней и лугом, над остриженными ивами,
стоящими по колено в воде, над одинокими сельскими домиками и сараями.