Новая история

28 >

     Хорнблауэр заставил себя согласиться.
     -  Ладно, пять  минут  на завтрак, после того, как я побреюсь, - сказал
он.
     Он разложил мундир  на  кровати, хмурясь,  что  тот  помялся,  развязал
лакированную коробку,  вынул  треуголку,  потом  скинул сюртук,  лихорадочно
развязал шейный  платок  и  снял  чулки.  Маленький  Горацио вновь  принялся
жаловаться на свою горькую жизнь.
     Пока   Мария  успокаивала   ребенка,  Хорнблауэр  развязал  мешочек   с
туалетными принадлежностями и вытащил бритву.
     - Я  снесу  Горацио вниз и дам ему хлеба с молоком,  дорогой, - сказала
Мария.
     - Да,  дорогая, - ответил  Хорнблауэр сквозь  пену. В зеркало он поймал
отражение  Марии, и оно мигом вернуло его  к действительности. Мария жалобно
смотрела ему в затылок. Он отложил бритву и стер полотенцем пену.
     - Ни  одного  поцелуя со вчерашнего дня! - сказал он. -  Мария,  милая,
тебе не кажется, что ты мной пренебрегаешь?
     Она упала в его объятья, глаза ее увлажнились, но нежность в его голосе
побудила ее улыбнуться.
     - Я считала, что это ты мной пренебрегаешь, - прошептала она.
     Она положила  руки ему на плечо, прижала его к своему отяжелевшему телу
и пылко поцеловала.
     - Я думал о своих обязанностях, - сказал Хорнблауэр,
     - В ущерб всему остальному. Ты меня простишь?
     - Простить тебя! - Она улыбалась сквозь слезы. - Не говори  так, милый.
Делай, что знаешь. Я твоя, я твоя.
     Хорнблауэр,  целуя  ее, чувствовал,  как в душе  его волной поднимается
искренняя нежность  - счастье, целая жизнь человеческого существа зависит от
его терпения и такта. Он не до конца вытерся - на лице у Марии была пена.
     - Любимая, - сказал он,  -  ты лучшее, что у  меня есть. Он целовал ее,
чувствуя себя неверным  мужем и лицемером, и  думал о качающейся  на  якорях
"Атропе".  Однако он  не зря сдерживал нетерпение - маленький Горацио  снова
закричал, и Мария первая разорвала объятья.
     - Бедный зайчик! - сказала она, подходя к ребенку. Склонившись над ним,

Следующая

28 >