Сесил Скотт Форестер. Хорблауэр и "Атропа" -
38 >
- Этот комплимент я должна буду хранить вечно? - спросила она.
- Это всегда будет так, дорогая, - ответил он.
- Ты самый добрый муж на свете. - Говорила она искренно - голос ее
дрогнул.
- А ты - самая нежная жена, - сказал он. - Можно мне теперь вернуться к
работе?
- Конечно, милый. Конечно. Я такая эгоистка. Но... но, милый, я так
тебя люблю. Я так тебя люблю!
- Ну, ну, - сказал Хорнблауэр, похлопывая ее по плечу. Быть может, он
переживал не меньше нее, но у него йыли и другие поводы переживать. Если он
что-нибудь упустит, готовя церемонию, то останется на половинном жалованье
до конца жизни, и будущему ребенку придется жить в бедности. А тело Нельсона
уже в Гринвиче. Процессия назначена на послезавтра, когда прилив начнется в
одиннадцать, и дел еще невпроворот. Хорнблауэр с облегчением вернулся к
недописанным приказам. Еще с большим облегчением отправился он на "Атропу",
где тут же с головой окунулся в дела.
- Мистер Джонс, вы меня обяжете, прислав сюда мичманов и штурманских
помощников. Мне нужно человек шесть с хорошим почерком.
Каюта стала похожа на школьный класс: мичманы расселись на принесенных
из кают-компании табуретках за импровизированными столами с чернильницами и
перьями и принялись переписывать составленные Хорнблауэром черновики
приказов. Сам Хорнблауэр метался между ними, как белка в колесе, отвечая на
вопросы.
- Простите, сэр, я не могу прочесть это слово.
- Простите, сэр, мне начать с красной строки? Это тоже способ кое-что
разузнать о своих подчиненных, различить отдельных людей в том, что прежде
представлялось ему безликой массой. Одним постоянно требовалась помощь,
другие схватывали на лету. Один особенно тупой мичман написал несусветную
чепуху.
- Черт возьми, - сказал Хорнблауэр, - неужели хоть один сумасшедший мог
бы сказать такое, а тем более написать?
- Я так понял, сэр, - упорствовал мичман.
- Господи, помилуй! - в отчаянии воскликнул Хорнблауэр.