Сесил Скотт Форестер. Хорблауэр и "Атропа" -
42 >
мать.
- Очень хорошо, - сказал Хорнблауэр. Он переоделся и снова поглядел на
часы.
- Мне пора уходить, - сказал он. - Не могли бы вы узнать, можно мне
зайти к жене?
- Я и так вам скажу, что нельзя, - ответила хозяйка.
- Вы бы только слышали...
Видимо, чувства Хорнблауэра ясно отразились на его лице, потому что
хозяйка поспешно добавила:
- Через час все кончится, сэр. Не могли бы вы подождать?
- Подождать? - повторил Хорнблауэр, снова глядя на часы. - Нет, не
могу. Я должен идти.
Хозяйка от свечи на камине зажгла его фонарь.
- Боже милостивый, - сказала она. - Вы прямо как картинка. Но на улице
холодно.
Она застегнула верхнюю пуговицу его плаща.
- Не хватало вам простудиться. Ну вот. Главное, не волнуйтесь.
Хороший совет, думал Хорнблауэр, шагая вниз к реке, но самому лучшему
совету иногда нелегко последовать. Он увидел свет на шлюпке у причала и
какое-то шевеление в ней. Видимо, команда гички поручила кому-то одному
поджидать капитана, остальные же примостились вздремнуть, где придется. Им,
конечно, тесно и неудобно, но все равно лучше, чем ему. Хорнблауэр, дай ему
такую возможность, заснул бы на ватерштаге "Атропы". Он шагнул в гичку.
- Вниз по реке, - приказал он рулевому. На Гринвичской набережной было
совершенно темно, январский рассвет еще не думал начинаться. Устойчивый
ветер дул с запада. Днем он, вероятно, усилится. На набережной Хорнблауэра
остановил громкий окрик.
- Свой, - сказал Хорнблауэр, распахивая плащ, чтоб фонарь осветил его
мундир.
- Приблизьтесь и назовите пароль!
- Вечная память, - сказал Хорнблауэр. Он сам выбрал этот пароль - одна
из тысячи мелочей, которые надо было предусмотреть вчера.
- Проходите. Все в порядке, - сказал часовой. Это был ополченец - на
время, пока тело лежит в Гринвиче, пришлось повсюду расставить часовых, чтоб
публика не забредала, куда не положено. Госпиталь был освещен, и оттуда уже
слышался шум.