Сесил Скотт Форестер. Хорблауэр и "Атропа" -
5 >
казалось, что судно опрокинется. Однако оно выровнялось и остановилось,
буксирные тросы провисли, вторая лошадь, запутавшаяся в веревках, ошалело
билась и, наконец, высвободилась. Рулевой выскочил на бечевник и намотал
кормовой швартов на тумбу.
- Влипли, - сказал он.
С берега, откуда на паром смотрели испуганно ржавшие сменные лошади,
сбежал еще один человек. Он взял под уздцы лошадей "Королевы Шарлотты".
Форейтор Чарли лежал на бечевнике, лицо его было залито кровью.
- Ну-ка назад! - заорал рулевой на женщин, начавших было выползать из
каюты второго класса. - Все в порядке. Назад. Только позволь им вылезти на
берег, - добавил он, обращаясь к Хорнблауэру, - их труднее будет собрать,
чем их же цыплят.
- Что случилось, Горацио? - спросила Мария, появляясь в дверях каюты
первого класса с ребенком на руках.
- Ничего страшного, дорогая, - ответил Хорнблауэр. - Сиди спокойно.
Тебе не стоит волноваться.
Он повернулся и увидел, как однорукий рулевой стальным крюком потянул
Чарли за куртку, пытаясь приподнять. Голова форейтора безвольно откинулась
назад, по щекам текла кровь.
- От Чарли проку не будет, - объявил рулевой, отпуская форейтора. Тот
упал. Подходя, Хорнблауэр с трех футов почуял, что из окровавленного рта
разит джином. Наполовину оглушен, наполовину пьян. Точнее сказать, и то и
другое больше чем наполовину.
- А нам пропихиваться через туннель, - сказал рулевой. - Кто там в
сторожке?
- Никого, - ответил конюх. - Все грузовые суда прошли рано утром.
Рулевой присвистнул.
- Придется вам отправляться с нами, - сказал он.
- Вот уж нет. У меня здесь шестнадцать лошадей - восемнадцать с этими
двумя. Не могу же я их бросить.
Рулевой выругался, удивив даже Хорнблауэра, слышавшего в своей жизни
немало крепких выражений.
- Что значит "пропихиваться" через туннель? - спросил Хорнблауэр.
Рулевой указал крюком на черное сводчатое устье.