Сесил Скотт Форестер. Хорблауэр и "Атропа" -
93 >
обычаи королевского флота, и они называются "призмастерами". Хорнблауэр
повернулся и посмотрел на удавку - она выразительно раскачивалась на ноке
рея - потом опять обратился к призмастеру.
- У вас нет документов, - сказал он.
При этом он скривил губы в презрительной усмешке. Несчастным, не
сводившим глаз с его лица усмешка эта показалась неестественной - такой она
и была. Хорнблауэр блефовал. Если б призмастер показал какую-нибудь бумагу
пришлось бы менять всю линию атаки, но риск был невелик. Будь документы у
Лебона в кармане, он бы уже упомянул о них, попросил бы кого-нибудь их
достать. Это - первое движение француза, в чьей личности усомнились.
- Нет, - упавшим голосом подтвердил Лебон. Мало кто берет с собой
документы, собираясь на абордаж.
- Тогда я вас повешу, - сказал Хорнблауэр. - Всех до единого. Одного за
другим.
Он заставил себя рассмеяться, и смех получился нечеловеческий, ужасный.
Каждый подумал бы, что смех этот вызван предвкушением приятного зрелища -
мучительной смерти пятнадцати человек. Седовласый капитан "Амелии", не
вынеся этого, вмешался в разговор.
- Сэр, - сказал он. - Что вы собираетесь делать?
- Заниматься своим делом, сэр, - сказал Хорнблауэр, подражая тем наглым
офицерам, которых ему приходилось встречать по службе. - Могу я попросить и
вас заниматься своим?
- Но вы же не станете вешать этих бедолаг, - продолжал капитан.
- Именно это я и сделаю.
- Но не на моем корабле, сэр. Не сейчас. Без суда и следствия...
- Именно на вашем корабле, сэр, который был захвачен ими по вашему
упущению. И немедленно. Пиратов, пойманных на месте преступления, вешают
сразу, и вы это знаете, сэр. И я это сделаю.
Какая удача, что капитан вмешался в разговор. Его отчаяние, тон его
возражений были совершенно искренни - если б Хорнблауэр посвятил его в свой
план, он говорил бы иначе. Хорнблауэр обошелся с ним жестоко, но так было
нужно.
- Сэр, - настаивал капитан, - я уверен, что они - каперы.