Тесс -
55 >
что кто-то из его обитателей питает любовь к домашней птице: тут всюду летали перья, а на траве стояли клетки. В гостиной нижнего этажа в глубоком кресле, повернувшись спиной к свету, сидела владелица и хозяйка усадьбы - седая женщина лет шестидесяти, не больше. У нее было подвижное лицо человека, которому зрение изменяло постепенно и который пытался его сохранить, - ведь у людей, давно ослепших или слепых от рождения, лицо бывает застывшее. Тэсс приблизилась к ней, не выпуская свою пернатую ношу, - птицы сидели на обеих ее руках. - А, вы та молодая женщина, которая будет смотреть за моими курочками? - сказала миссис д'Эрбервилль, услышав незнакомые шаги. - Надеюсь, вы будете ласковы с ними. Мой управляющий говорит, что на вас можно положиться. Ну, где же они? А, это Гордец! Но сегодня он, кажется, не так весел, как всегда? Должно быть, испугался, попав в чужие руки. И Фина тоже... да, они немножко испуганы. Правда, мои миленькие? Но они скоро к вам привыкнут. В то время как старуха говорила, Тэсс и служанка, повинуясь ее жестам, посадили птиц к ней на колени, и она оглаживала их с головы до хвоста, ощупывая клювы, гребешки, воротнички у петухов, крылья их и лапы. Прикасаясь к ним, она тотчас же их узнавала и немедленно обнаруживала каждое сломанное или запачканное перышко. Она щупала им зоб и догадывалась, что они ели и не слишком ли мало или много; на лице ее живо отражались все ее впечатления. Птицы, принесенные девушками, были затем водворены обратно на птичий двор, их сменили новые, и процедура осмотра продолжалась до тех пор, пока старухе не были предъявлены все любимые петухи и куры - гамбурги, бантамы, кохинхины, брамы, доркинги и другие породы, бывшие тогда в моде, - и когда птицу сажали к ней на колени, старуха, опознавая ее, редко ошибалась. Тэсс это напомнило конфирмацию: миссис д'Эрбервилль была епископом, куры - конфирмующейся молодежью, а она сама и служанка - священником и