Тесс -
77 >
Алек д'Эрбервилль вынул изо рта сигару, наклонился к ней и сказал: - Ты не уйдешь от меня так, дорогая? Ну? - Как хотите, - равнодушно ответила она. - Видите, какой покорной я стала! Она повернулась, приблизила к нему свое лицо и стояла, словно мраморная статуя, пока он целовал ее в щеку, - поцелуй был, пожалуй, небрежен, хотя страсть не совсем еще угасла. Рассеянно смотрела она на дальние деревья, оставаясь совершенно безразличной к тому, что он делал. - А теперь другую щеку - ради старого знакомства. Она повернула голову так же безучастно, как это делают по просьбе художника или парикмахера, и он снова поцеловал ее; губы его коснулись ее щеки, влажной, гладкой и прохладной, как кожица грибов, которые росли вокруг них. - Ты не даешь мне своих губ и не целуешь меня. Ты никогда не делаешь этого по своей воле; боюсь, ты никогда меня не полюбишь. - Я это часто говорила. Это правда. Я никогда по-настоящему вас не любила и думаю, что не могу любить. - Она добавила уныло: - Быть может, сейчас ложь принесла бы мне больше пользы... Но настолько хватит у меня честности - хотя и мало ее осталось, - чтобы не солгать. Если бы я вас любила, у меня были бы все основания сказать это вам. Но я не люблю. Он тяжело вздохнул, словно с этой сценой не мирилась его душа, совесть или добропорядочность. - Глупо, что ты так грустна, Тэсс. Мне незачем льстить тебе теперь, и я могу смело сказать, что по красоте ты не уступаешь ни одной женщине в наших краях - ни простолюдинке, ни аристократке. Я это тебе говорю как человек практичный и твой доброжелатель. Будь разумной, и пока красота не увяла, показывай ее людям больше, чем показываешь теперь. А все-таки, Тэсс, не вернешься ли ты ко мне? Честное слово, мне неприятно так отпускать тебя. - Никогда, никогда! Я это решила, как только поняла... то, что должна была понять раньше. И я не вернусь. - Ну так всего хорошего, моя кузина на четыре месяца... до свидания!