Тесс -
79 >
и воскликнул бы: "Увы, бедное богословие!" - при виде этого отвратительного искажения - последней нелепой фазы религии, которая в свое время хорошо послужила человечеству, - но в душу Тэсс они проникли как беспощадное обвинение. Словно этот человек знал все, что с ней случилось; однако она видела его впервые. Дописав это изречение, он подхватил ее корзинку, и Тэсс машинально последовала за ним. - Вы верите в то, что пишете? - тихо спросила она. - В эти апостольские слова? Верю ли я в то, что живу? - Но допустим, - с дрожью в голосе продолжала она, - человек не стремился к греху? Он покачал головой. - Дело это такое важное, что я не могу вдаваться в тонкости. Этим летом я прошел сотню миль, исколесил вдоль и поперек всю округу и на всех стенах, калитках и перелазах писал слово божие. А толкование я предоставляю сердцам людей, которые их читают. - По-моему, они ужасны, - сказала Тэсс. - Жестоки! Убийственны! - Такими они и должны быть! - ответил он тоном профессионала. - А вот почитали бы вы самые мои горяченькие изречения - я их приберегаю для трущоб и морских портов. Прямо в дрожь бросает! Ну, а это очень хорошее изречение для сельской местности... А... вон там, у амбара, чистый кусок стены пропадает зря. Напишу-ка я заповедь - ту, которую полезно помнить опасным красоткам вроде вас. Вы подождете, мисс? - Нет, - сказала она. И взяв свою корзинку, Тэсс пошла дальше. Отойдя на несколько шагов, она оглянулась. Старая серая стена начала покрываться огненными письменами, и вид у нее был странный, непривычный, словно ее угнетала эта новая обязанность, которая возлагалась на нее впервые. И вдруг Тэсс, вспыхнув, поняла, какова будет надпись, дописанная им до половины: ТЫ, НЕ, СОТВОРИШЬ... Ее веселый приятель, заметив, что она оглянулась, придержал свою кисть и крикнул: - Если захотите порасспросить о тех вещах, о каких мы с вами толковали, то сегодня в том приходе, куда вы идете, будет говорить проповедь один