Герман Кестен. Казанова -
2 >
немного опуская, здесь немного добавляя и, в частности, по
соображениям важным только для педантов, он не мог иметь связи с
дочерью амстердамского банкира Хопе, т.к. у своенравного банкира
вообще не было дочери, а только сын...
Был ли этот идол женщин по крайней мере красивым мужчиной? По
суждению своего остроумного друга Шарля де Линя "он был бы очень
хорош, если б не был так безобразен". Но был ли Казанова в самом
деле величайшим соблазнителем всех времен? За сорок лет,
описанных в воспоминаниях, Казанова называет имена всего ста
шестнадцати возлюбленных. Это дает в среднем по три возлюбленные
в год - для холостяка, непрестанно разъезжающего по Европе,
знающего тысячи и знаемого тысячам людей всех классов и
национальностей, сознающего себя рожденным для прекрасного пола.
Кроме того, из его рассказов получается, что увлекать многих
женщин ему удавалось лишь с очень большими усилиями, что он
малоразборчив и не содрогнется ни перед каким возрастом,
положением и приносимыми жертвами, что многих женщин он подкупил
деньгами, подарками или благодеяниями, многих завоевал счастливым
случаем, многих других взял дерзкими уловками или искусством
осады, а некоторых соблазнил изощренно-точными психологическими
уловками.
Что делает его прототипом всех соблазнителей? Техника?
Страстность? Жеребчик в штанах (как сказал Барби д'Орвиль)? Был
ли он энциклопедистом чувственной любви? Сексуальным атлетом?
Были ли уловки и хитрости его техники соблазнения столь
неотразимы? Была ли это напряженность, с которой он проводил, а
потом и описывал свои реальные и мнимые соблазнения? Или у него
были совершенно новые идеи в той области, где неустанный
исследовательский дух человечества так плачевно пасует?
В одном из введений к воспоминаниям, в апологии
двенадцатитомной апологии, он объявляет, что писал мемуары не для
славы, а как сатиру на самого себя. Несмотря на пылающую