Герман Кестен. Казанова -
36 >
дневники вместе с заметками самого Казановы могли служить ему для
воспоминаний. В его обширном наследии в Дуксе можно найти
многочисленные письма к нему и много черновиков писем Казановы,
среди них сорок два письма его невесты Манон Балетти, тридцать
три письма графини Сесиль Роггендорф, его "последней любви",
письма швеи Франчески Бусчини, его последней венецианской
подруги, письма рекомендательные, например, письмо кардинала
Альбани папскому нунцию в Вене или письмо банкира Боно из Лиона,
дружеские письма, манускрипты, документы и пр.
Создатели мемуаров во все времена имеют простодушную привычку
хранить даже компрометирующие их письма многолетней давности,
чтобы цитировать их страницами в написанных воспоминаниях. Авторы
придуманных воспоминаний цитируют придуманные письма. Однако,
именно те письма, которые Казанова приводит в своих
воспоминаниях, почти все утеряны.
Нанетта сказала другу Анджелы, что нет в мире ничего, чего бы
она не сделала для своей подруги. Скоро она это доказала.
По праздникам Анджела обедала за столом у тети Орио и спала в
постели с сестрами. По совету Нанетты Джакомо подействовал на
своего покровителя Малипьеро, чтобы старая благородная
шестидесятилетняя тетя Орио была внесена в список благородных
вдов, получающих пособие. Ее давний обожатель прокуратор Роса
провел в ожидании долгие годы, чтобы после смерти своей жены
взять в жены тетю Орио.
Когда Джакомо передал тете послание Малипьеро, Нанетта сунула
ему записку, что он должен прийти после ужина, она посветит ему
на лестнице, прямо с улицы он должен тихо проскользнуть на третий
этаж в комнату девушек и, когда господин Роса уйдет, а тетя
направится в постель, придут три девушки и Джакомо всю ночь
сможет говорить со свей Анджелой...
Когда наконец три девушки пришли, Анджела села с ним на софу.
Добиваясь поцелуя, два часа он проговорил напрасно. Он не мог
уйти среди ночи, ключ от двери был у тети, а она открывала только