Герман Кестен. Казанова -
37 >
к ранней мессе. После полуночи погасла последняя свеча. Как
только он попытался обнять Анджелу, она ускользнула. На ощупь в
темноте он находил только Мартину или Нанетту. В изнеможении он
рухнул на софу, рыдая от ярости, умоляя, проклиная, притворяясь
что под утро убьет Анджелу и, когда тетя открыла входную дверь,
он наконец ушел.
Днем он откровенно рассказал о своем неудачном приключении
сенатору Малипьеро. Обманутые любовники, семидесятишестилетний и
шестнадцатилетний, утешали друг друга подходящими к случаю
максимами Цицерона и Эпикура.
Чтобы забыть Анджелу, Казанова уехал в Падую и, как он
сообщает, сделал докторскую работу в двух областях права: по
гражданскому праву на тему "De testamentis" ("О завещаниях"), и
по каноническому праву на курьезную тему "Могут ли евреи строить
новые синагоги?" Казанова не сообщает выступал ли он за
религиозную свободу и почему он вообще проявляет так много
интереса к евреям.
Из архива падуанского университета неопровержимо следует, что
действительно Казанова на двенадцатом году жизни был записан на
юридический факультет и жил у священника Гоцци. Главное же, что
сообщает Казанова в мемуарах, то есть его юридические штудии,
многими критиками ставятся под сомнение. Утеря экзаменационных
листов Венецианской коллегии юристов в Падуе за годы с 1742 по
1744 делает невозможным точное документальное доказательство его
юридического докторского экзамена.
Когда он вернулся в Венецию, Нанетта в доме тети Орио
передала ему записочку Анджелы, что он не должен печалиться и
может провести с ними вторую ночь. Нанетта просила, чтобы он
обязательно пришел. Он пришел отомстить ханжески стыдливой
Анджеле соей полной холодностью. Как и в первый раз он
проскользнул в спальню, но нашел там лишь двух сестер. Анджела
его одурачила?
Он опять был заперт на всю ночь. Сестры предлагали ему их
широкую постель, а сами хотели устроиться на канапе в соседней