Герман Кестен. Казанова -
38 >
комнате. Это предложение затрагивало его честь. Вместо этого он
достал из карманов плаща копченый язык и две фляжки кипрского
вина. Сестры принесли хлеба, воды и пармезана, и все вместе
поели. Вино кружило им головы. Они смеялись все дольше. Он сел
меж ними на софу, жал их руки. Постепенно впал в меланхолию и
спросил, как они смотрят на манеры Анджелы.
Сестры со слезами на глазах говорили о его любовных мучениях.
Он просил их видеть в нем брата и обменяться с ним братским
поцелуем. Они не могли отказать в такой малости, но ощутили
больше, чем ожидали. Пораженные смотрели они друг на друга с
внезапно посерьезневшими лицами.
В это мгновение Джакомо понял, что страстно любит обоих
сестер. Разве они не прелестнее Анджелы? И Нанетта тотчас
процитировала Ариосто. Но обе девушки были невинны и принадлежали
знати. Казанова, который знал, что можно, а что нельзя, был
вначале в сомнении, подарившем ему некое моральное удовольствие.
Он не хотел упустить случай, давший ему в руки двух девушек.
Но он не был столь суетен, чтобы воображать, что девушки,
разгоряченные кипрским вином и поцелуями, любят его. За долгую
ночь искусными приемами он мог бы соблазнить невинных девушек к
определенным далеко идущим любезностям. Это умозаключение
напугало его. Он хотел дать себе слово, что при всех
обстоятельствах сохранит их невинность. Его целомудренные
намерения растрогали его. Целый час он говорил, что Анджела не
любит его. "Но она любит тебя", сказала наивная Мартина, "когда
она лежала с нами в постели и обнимала меня, она пылко шептала:
"Мой маленький аббат!""
Покраснев и смеясь, Нанетта прижала руку ко рту Мартины.
Мартина оправдывалась, что ведь они заключили братский союз, а
Джакомо достаточно умен, чтобы не знать, чем занимаются девушки
вместе в постели. Эти невинные признания возбудили Джакомо.
Нанетта тоже играла мужа Анджелы? Мартина ответила, что Анджела