Герман Кестен. Казанова -
41 >
графа, парнем по имени л'Эгле.
Пораженный, ушел он в ближний лес и оплакивал себя целый час,
цитируя при этом подходящее место из "Неистового Роланда"
Ариосто, и был особенно безутешен тем, что несчастная девушка
вероятно ненавидит его и проклинает как первого виновника своих
несчастий; если б он не раздразнил ее, ее возможно не соблазнил
бы л'Эгле.
Поэтому он решил отныне не щадить невинность девушек. К
старости он понял, что "эта новая система впоследствии часто
заводила его слишком далеко".
Его боль была так велика, сообщает он, что оставалось либо
убежать, либо оглушить себя; поэтому за столом он с намеренно
бешеной веселостью влюбился в прелестную девятнадцатилетнюю
крестную дочь графа, которая, хотя и была замужем за
богачем-арендатором, ревновала к своей сестре, знала множество
пословиц, и уверяла Казанову, что никогда не совершит смертный
грех внебрачного прелюбодеяния с аббатом.
Казанова напрасно осаждал ее четырнадцать дней, до тех пор
пока на Вознесение целое общество не выехало на природу к
знаменитой поэтессе Луизе Бергали, дочери венецианского сапожника
и супруги литератора графа Гаспаро Гоцци, который был на десять
лет младше ее. Когда вечером возвращались домой, Казанова
устроил, что молодая арендаторша села в его двухместную коляску и
приказал кучеру ехать дальней дорогой через лес.
Через полчаса поднялась гроза и испуганная арендаторша
попросила вернуться, но обратно было далеко и кучер продолжал
путь. Под гром и молнии дождь полил потоками и молодая женщина
вскрикивала от страха. Казанова снял плащ, чтобы прикрыть ее
ноги, молния ударила в ста шагах от них, лошади встали на дыбы,
молодая женщина судорожно вцепилась в Джакомо.
Он нагнулся поправить перекрутившийся плащ, и
воспользовавшись случаем поднял ее юбку; когда она хотела его
оттолкнуть, новая молния сковала ее руки. Укутывая ее плащем, он,
наполовину следуя движению коляски, притянул ее к себе, и она