Герман Кестен. Казанова -
47 >
его.
Он попросил Гримани переслать летнюю одежду. Рацетта передал
ее в присутствии коменданта со словами: "Вот твои лохмотья".
Казанова предположил, что Рацетта пойдет на галеры, Рацетта в
свою очередь, что Казанова кончит на виселице. Комендант разнял
их. Казанова, который был так же безусловно верен друзьям, как
ненавидел врагов, вынашивал в душе возмездие.
За один цехин лодочник, привозивший в форт провиант, с
наступлением ночи тайно отвез его на Риа деи Скьявони, откуда
Казанова в плаще лодочника с капюшоном пошел к Сан Сальваторе и
попросил содержателя кофейни показать ему дом Рацетты. У
ближайшего моста он ждал до полуночи, чтобы узнать каким путем
Рацетта предпочитает возвращаться домой. Потом он поплыл назад.
На другой день с двенадцатилетним сыном адъютанта Цена он
прыгал с бастиона и постарался слегка вывихнуть ногу. Лекарь
вправил сустав и предписал постельный режим. Джакомо вытерпел
множество визитов к больному и оставил одного солдата в комнате
спать за себя, а сон его усилил водкой.
В половине одиннадцатого он выскользнул из бота своего
лодочника, купил в Венеции за одно сольди палку и ждал в
подворотне между домом Рацетты и близлежащим каналом.
Четверть двенадцатого степенно шагая появился Рацетта. Первый
удар Джакомо нанес по голове, второй - по руке, а третьим свалил
его в канал. Вышедшего из дома слева форланца с фонарем (так в
Венеции называют слуг, происходящих в основном из Форли) Джакомо
стукнул по руке, фонарь упал на землю, форланец с криком убежал.
Джакомо выбросил палку, побежал к мосту, прыгнул в свой бот,
который при хорошем ветре быстро довез его прямо до его окна. Он
был дома, когда била полночь. Он разделся, скользнул в постель и
заорал как резаный так, что разбудил солдата, который побежал за
хирургом, пока Казанова притворялся, что умирает от колики.
Исповедник, спавший над комнатой Казановы, принес ему лечебного
отвара. Через полчаса Казанова, уставший от своих гримас и