Герман Кестен. Казанова -
66 >
свою первую жертву. Лукреция восхищенно целовала любовника и
воспламененную сестру, которая трижды изнемогла в объятиях
Казановы.
Согласно всегда самодовольному Казанове, Анжелика в его
объятиях была столь же счастлива, как и ее сестра. Он быстро
процитировал ряд классических стихов, полных мифологической
игривости, и ускользнул в свою комнату. Вскоре он услышал рядом
жизнерадостный голос адвоката, который смеялся над
сестрами-засонями, он постучал и в дверь Казановы и весело
грозил, что пошлет к дамам делать им прическу.
После завтрака Казанова ласково упрекал Лукрецию: не надо так
гордиться тем, что она посвятила сестру. После ее отъезда он
должен унаследовать Анжелику. Муж вряд ли в течении недели
закончит дела. Казанова был опечален и утешался тем, что жениха
ждут свадебные разочарования.
Возвращаясь с Лукрецией в коляске визави Казанова три часа
подряд доказывал ей свои чувства. После ее отъезда он занялся
делом. В своей комнате он усердно делал выписки из
дипломатической корреспонденции.
Вместо морального Казанова всегда видел лишь комическое. В
восемнадцать лет его поведение не выглядит необычным. Но он
оставался таким же и в пятьдесят и в шестьдесят.
Когда он желал женщину, а это случалось часто и быстро, он
действовал так, как будто на земле есть только он и эта женщина,
как будто есть только его внимание и чувство, причем широкое
именно настолько, насколько нужно для ее завоевания. Физическая
любовь казалась ему исключительным делом двух индивидуумов,
которое направляется лишь по их теперешнему страстному желанию.
В рождественскую ночь любовник Барбары пришел в комнату
Казановы и бросился на софу. Барбара носит под сердцем плод
любви. Она хочет покинуть Рим или умереть, если любовник ей не
поможет.
"Вы должны не ней жениться", объявил Казанова, который знал
как давать моральные советы другому.
Любовник снял жилище, примыкающее к дому Барбары и по ночам