Герман Кестен. Казанова -
7 >
влюбленные в Землю и во все человечество; они хотели на все
посмотреть по-новому и все сделать заново: нового бога и новую
логику, новую свободу и демократию, горы нового знания и нового
сознания, новые машины и новые шутки, и, кроме политических,
социальных, религиозных, технических и интеллектуальных революций
совершить также революцию половой жизни, эротики, земной любви.
Столетие весьма просто сотворило условия для нового типа
личности, и наоборот дало новому человеку новый тип влечения. Как
Наполеон благодаря революционному массовому ополчению доказал
свой военный гений в качестве массового потребителя мужчин, так в
Казанове возник новый эротический гений, массовый потребитель
женщин. "Массы решают все."
Фигура соблазнителя проявилась в классической древности
божественно-юмористически: Юпитер в похотливых превращениях от
быка до золотого дождя всегда комичен.
Христианство с кровавой серьезностью сделало
архисоблазнителем Сатану; он проделывает это как со старыми так и
с молодыми ведьмами; в Вальпургиеву ночь в качестве массового
потребителя дьявол превосходит все прижизненные достижения и
Казановы и Дон Жуана.
Позднее образ соблазнителя стал более человечным. В Провансе
он стал поэтом, трубадуром; в других местах - демонизировался,
как Фауст - немецкий мистик, или как Дон Жуан - испанский
аристократ с бухгалтерским комплексом, презирающий женщин.
Казанова придал соблазнению божественно-языческий,
греховно-христианский, демонически-поэтичный характер. Небесные
мифы, адский грех, земную трагедию любви он превратил в
сексуальное приключение, в эротическую проделку, в сатиру, в
страстную игру чувств. Сладострастие без греха, любовь без
трагедии.
"Настоящая юношеская проделка", - говорит он о прекраснейшей
любовной истории, над которой хочет лишь смеяться, и приглашает
читателя посмеяться вместе с ним. В любви один обманывает