Герман Кестен. Казанова -
87 >
батальные картины Симонини по заказу майора Спиридиола, одного из
закадычных друзей Раццеты.
"Франческо арестован?", спросил Казанова и пошел в форт, где
встретил брата с кистью в руках; Франческо не был ни обрадован,
ни удручен. "В чем ты провинился?", спросил Казанова. Вошел
майор. Казанова по-военному приветствовал его и спросил:
"По какому праву вы его задержали?" Он просил Франческо взять
свою шляпу и пойти с ним пообедать.
Майор со смехом воскликнул, что стража задержит Франческо.
На следующее утро Казанова посетил военное министерство. Он
хотел освободить брата и отказаться от места фенриха. За полчаса
все уладилось. Казанова с Франческо расположились в одной
меблированной комнате. Он получил отставку и сто цехинов от
своего заместителя. Радостно он снял мундир и решил взяться за
профессию игрока в карты. Через восемь дней он проиграл последнее
сольди.
Надо было жить и он за талер в день стал скрипачом в театре
Сан-Самуэле, выстроенном в 1655 году одним из Гримани.
С тех пор как он "утонул так глубоко", он не ходил больше в
благородные дома. Его предупреждали, что он будет стыдиться,
обдуманно став бездельником и наслаждаясь этим.
Привлекательный, здоровый, талантливый, знающий, развитый, он
стал второсортным скрипачом, после того как представлялся своим
знакомым доктором обоих прав, священником, секретарем римского
кардинала и офицером. Так много банкротств в двадцать лет делало
его смешным. Он кончил там, где могли бы начать даже неуклюжие.
Его честолюбие дремало.
Как и его товарищи, после спектакля он шел в кабак и в
бордель. Они дрались с гуляками и ложились с женщинами, не
заплатив. Они отвязывали гондолы у берега, по ночам посылали
акушерок к благородным дамам, которые не были беременны, они
посылали священника для последнего причастия к молодоженам,
звонили как на пожар в колокола домов и церковных башен, на
площади Сан Анджело свалили мраморный памятник, убегали из