Герман Кестен. Казанова -
89 >
Казанова молча сидели у постели больного. В середине дня в той же
комнате они немного поели.
Вечером старший патриций сказал весьма учтиво, что если у
него есть дела, он может удалиться; они же останутся на ночь на
матрацах у постели больного. Казанова сказал, что расположится в
кресле; больной может умереть, если он его покинет.
Оба господина выглядели пораженными. Поздно вечером все трое
поели. Господа рассказали, что их друг - сенатор Маттео Джованни
Брагадино, единственный брат прокуратора. Ему пятьдесят семь лет.
Сенатор Брагадино, маркиза д'Урфе и граф Вальдштайн станут
тремя большими покровителями Казановы.
Брагадино происходил из прекрасной семьи. Из-за своей веры
один его предок был сожжен турками, другой (алхимик) - повешен
христианами.
Маттео Джованни Брагадино, красивый, ученый, очень мягкий и
остроумный, приверженец черной магии, был известен красноречием и
большим талантом политика, а еще как галантный мужчина,
совершивший много безумств ради дам, как и дамы ради него. Он был
игроком, много проигравшим. Его свирепейшим врагом был его брат,
прокуратор Венеции.
Однажды прокуратор был при смерти, как утверждали три врача,
от того самого яда, от которого так же болел и умер его сын.
Прокуратор обвинил в отравлении брата, но Совет Десяти
единогласно признал его невиновным.
Пострадавший от злого брата, который похитил у него половину
доходов, он жил "как любезный философ в лоне дружбы". Два
преданных друга, породнившиеся между собой и происходившие из
благородных семейств, господин Дандоло и господин Барбаро,
печально сидели у его постели.
Когда врач Ферро растер ему грудь ртутной мазью, чтобы
возбудить циркуляцию крови, больному к радости обоих друзей
наконец стало лучше, но еще двадцать четыре часа его мучил
сильнейший прилив крови в голову. Он был весь в жару и в
смертельно-опасном возбуждении. Казанова видел, что глаза
Брагадино уже закатывались и он едва мог дышать. Он разбудил