Герман Кестен. Казанова -
96 >
недостатка нет. Она носила в черных косах золотые заколки и
шпильки, золотую шейную цепочку двадцатикратного переплетения и
широкие, массивные, золотые кольца, всего больше чем на сто
цехинов.
Священник хотел идти в Тревизо пешком, но племяннице нужно
место в коляске. Тогда Казанова предложил им "свою"
четырехместную коляску. В Манджера он приказал подать завтрак, а
тем временем нанял красивую коляску. Священник пошел к мессе.
Казанова попросил помолиться за них и дал ему за это серебряный
дукат, за что священник хотел поцеловать ему руку.
Наконец Казанова подал руку племяннице, иначе он прослывет
неучтивым. Она взяла его руку. "Что же станут говорить теперь?"
"Что мы влюблены и составляем прекрасную пару!"
"А если нас увидит ваша подруга?"
"У меня нет ни одной, я никого не хочу, во всей Венеции нет
никого красивее вас."
"Жаль, я не приеду больше в Венецию, и уж конечно не на шесть
месяцев нужных вам, чтобы изучить кого-нибудь."
"Я возмещу все издержки!"
"Тогда скажите это дяде!"
"За шесть месяцев вы хорошо изучите меня."
"Я уже хорошо знаю вас."
"И вы сможете ко мне привыкнуть?"
"Наверное."
"И полюбить меня?"
"Очень, если вы станете моим мужем!"
Он был поражен, восхищен. Ее шелковое платье, золотое шитье и
браслеты, ее фигура, красивая грудь, красивые ноги, тонкие
лодыжки, ее походка, свободные движения, очаровательный взгляд -
переодетая принцесса! А как она наслаждается тем, что нравится
ему! Она четырнадцать дней была в Венеции, и не нашлось никого,
кто бы женился на ней или по крайней мере соблазнил?
Ее прелестям он хотел "принести блистательное почитание на
свой лад".
В Тревизо он пригласил их на ужин и обещал поездку в Пр. при
луне в своей коляске. Он разжег огонь, заказал хорошую еду, и
уговорил священника отнести в ломбард бриллиантовое кольцо, так
как он не хочет показываться в ломбарде. Так на целый час он
остался наедине с Христиной. Несмотря на свои желания, он не